К началу наступления в состав нашей 38-й армии входили все те же 52, 67 и 101-й 
стрелковые корпуса, которыми по-прежнему командовали генерал-майор С. М. Бушев, 
генерал-майор И. С. Шмыго и генерал-лейтенант А. Л. Бондарев, а также 127-й 
легкий горнострелковый корпус генерала Г. А. Жукова, 31-я и 42-я гвардейские 
танковые бригады полковников С. А. Хопко и В. С. Гаева, 24-я артиллерийская 
дивизия прорыва полковника Г. М. Джинчарадзе и ряд частей усиления. Кроме того, 
в полосе армии находились уже упоминавшийся 5-й гвардейский механизированный 
корпус генерал-майора Б. М. Скворцова и 95-й стрелковый корпус генерал-майора И.
 И. Мельникова, состоявший в резерве фронта. 

Корпуса генералов Бондарева и Шмыго действовали в составе нашей армии уже в 
течение года. Корпус же генерала Бушева формировался еще на Курской дуге в 
составе 40-й армии, которой я тогда командовал. Временами он убывал на участки 
других армий, но с июля 1944 г. до конца войны оставался в 38-й. 

Я упоминаю об этом потому, что имел возможность хорошо узнать личный состав 
этих соединений и их командиров, а это всегда играет далеко не последнюю роль 
при выполнении боевых задач. Личное знакомство, продолжительное общение, ясное 
представление о способностях и особенностях людей, знание их сильных сторон и 
недостатков облегчают подготовку, организацию и проведение операции. 

Не могу в связи с этим не вспомнить то время, когда я командовал 1-й 
гвардейской армией под Сталинградом в 1942 г. Дивизии тогда менялись у нас так 
часто, что иного командира соединения приходилось видеть раз-другой. За месяц 
боев в составе армии успело побывать в разное время 27 стрелковых дивизий, 
причем некоторые из них - только по нескольку дней. Это определенно создавало 
затруднения в управлении войсками. 

Впоследствии этот недостаток, общий для многих армий, постепенно устранялся, 
особенно начиная с Курской битвы. А с Львовско-Сандомирской наступательной 
операции основной состав, например, в нашей 38-й армии не менялся. Иногда лишь 
на тот или иной срок включались дополнительные соединения, которые убывали 
после выполнения отдельных задач. 

Таким образом, накануне Моравско-Остравской наступательной операции наша армия 
имела стабильный состав. Это помогло и намного ускорило проведение 
многочисленных подготовительных мероприятий. 

Среди них, как всегда, одно из важнейших мест занимала партийно-политическая 
работа в войсках. Она и на этот раз была направлена на всестороннюю подготовку 
к предстоявшим боям, проводимую в соответствии с задачами, поставленными перед 
Красной Армией в приказе Верховного Главнокомандующего от 23 февраля 1945 г. 
Этому посвящались проведенные во всех частях и подразделениях собрания 
партийного актива, первичных партийных и комсомольских организаций, а также 
политзанятия со всем личным составом. Политработники организовывали встречи 
бывалых солдат с молодым, необстрелянным пополнением. Особой популярностью 
пользовались рассказы воинов, совершивших героические подвиги. Такие встречи 
действовали на молодежь зажигающе, рождали стремление столь же самоотверженно 
громить врага, ширили наступательный порыв войск. 

Особенностью политической работы тех дней было то, что она отражали дыхание 
близкой уже Победы. Весь личный состав армии, всегда тщательно готовившийся к 
наступлению, на этот раз ждал его с особым нетерпением. Ибо видел в нем 
предвестие окончательного разгрома фашистской Германии, долгожданной Победы и 
установления мира на земле. Советский человек, бесстрашный воин в дни угрозы 
свободе и независимости социалистической Родине, в душе всегда остается мирным 
тружеником. Таким воспитала его Коммунистическая партия, таков человек 
социалистического общества. И потому понятны чувства, которые испытывали наши 
воины в те последние месяцы войны, когда во всем чувствовалось приближение 
Победы. 

Вот почему и я, кадровый военный, не удивлялся, видя, какими глазами смотрели 
теперь наши воины на поля и заводы, через которые вели нас дороги войны. В этих 
взглядах я читал тоску по привычному мирному труду. Но, прежде чем вернуться к 
нему, нужно было, и это знал каждый советский воин, закончить другую работу, 
выпавшую на нашу долю, - тяжелую, кровавую, но неизбежную. К ней вынудил нас 
враг, жестокий и жадный до чужого, принесший нашему и другим народам 
неисчислимые страдания. Так пусть исчезнет этот враг - фашизм - с лица земли. И 
чем скорее, тем лучше для всех людей. 

С еще большей ненавистью к врагу, с еще более страстным стремлением довершить 
его разгром готовились воины армии к наступлению. 

Неизмеримую, неоценимую помощь продолжал оказывать нам тыл нашей страны, весь 
советский народ. Она заключалась не только в том, что прибывавшее пополнение, 
вооружение и все необходимое позволило восстановить боевую мощь нашей армии 
менее чем в две недели. Были еще и драгоценные треугольники писем. В них мы 
находили тоску разлуки и жалобы на тяготы войны, гордость своей родной Красной 
Армией и успехами тыла. Но главным во всех письмах, которые получали наши воины,