отсрочка была неоправданна. Это лишний раз подтверждает, что нет правил без 
исключения, нет положений, которые были бы применимы в любых условиях. 

Тем более это относится к описываемому здесь случаю, когда и после улучшения 
погоды далеко не полностью осуществились возлагавшиеся надежды на удар с 
воздуха. Он был нанесен главным образом по целям, расположенным в глубине. В то 
же время авиация недостаточно воздействовала на главную полосу обороны 
противника ввиду смещения ее переднего края после успешных действий передовых 
батальонов. 

В ходе артиллерийской подготовки, длившейся полтора часа, далеко не полностью 
были уничтожены живая сила и огневые средства врага на занимаемом рубеже. 
Правда, его связь и управление были нарушены, но ненадолго. Противнику удалось 
скрытно произвести перегруппировку огневых средств, подтянуть часть их из 
глубины и усилить оборону после действий передовых батальонов. Словом, 
эффективность этой артиллерийской подготовки не идет ни в какое сравнение с той,
 о которой я рассказывал при описании Киевской или Житомирско-Бердичевской 
наступательных операций. 

Иначе говоря, артиллерийская и авиационная подготовка не выполнила полностью 
своей роли. Маршал Г. К. Жуков впоследствии писал: "Организуя подготовку 
операции на львовском направлении, разведка... полностью не смогла вскрыть всю 
систему обороны противника... В результате недостаточного изучения расположения 
огневой системы противника с большими дефектами была спланирована 
артиллерийская и авиационная подготовка"{250}. 

Наконец, о танках. 

1-й Украинский фронт имел свыше 2 тыс. танков и самоходно-артиллерийских 
установок. Но основная масса танков находилась на вооружении танковых армий и 
корпусов, предназначавшихся для действий в оперативной глубине противника. 
Группам непосредственной поддержки пехоты (НПП) было выделено мизерное 
количество боевых машин. 

Так, в 38-й армии было только 29 танков и 45 самоходно-артиллерийских установок 
СУ-76. Их хватило лишь для обеспечения действий передовых батальонов. Когда же 
после артиллерийской подготовки в наступление перешли стрелковые дивизии 
первого эшелона, то это была атака пехоты без достаточного обеспечения танками 
непосредственной поддержки пехоты. А если учесть вышесказанное, то и без 
достаточно эффективной поддержки артиллерии и авиации. 

При таких условиях в современном бою трудно ожидать большого успеха. И он 
действительно был в первый день операции незначительным. 

В то же время позади нас находилась танковая армия. Согласно приказу, она ждала,
 когда стрелковые войска прорвут оборону противника и очистят ей путь для 
действий в оперативной глубине. 

Надо признать, что мы с Д. Д. Лелюшенко, командующим 4-й танковой армией, 
допустили просчет в использовании его танков. Следовало часть их выделить для 
действий совместно с пехотой до преодоления тактической зоны обороны противника.
 Для этой цели были выделены 63-я гвардейская танковая и 17-я гвардейская 
механизированная бригады, но в бою от первой принимало участие 10 танков, а от 
второй - передовой отряд в составе танковой роты{251}. Не сомневаюсь, что 
большее количество танков могло ускорить прорыв, а тем самым и выход 4-й 
танковой армии на оперативный простор и разгром оперативных резервов врага. 

Упомянутые недостатки позволили противнику организовать сильное огневое 
сопротивление на заранее подготовленной и оборудованной второй полосе обороны. 
Результатом этого и явилось незначительное продвижение наших войск в первый 
день наступления. 

Примерно такая же обстановка сложилась тогда и в полосе 60-й армии. 

II 

В течение ночи на 15 июля войска 38-й армии разведывательными отрядами 
устанавливали группировку противника и его огневую систему, а с рассвета 
артиллерия вела пристрелку целей, Затем мы провели часовую артиллерийскую 
подготовку в сочетании с авиационным ударом. 

В 8 часов 30 минут стрелковые дивизии под прикрытием огневого вала возобновили 
наступление. Атакующие части встретили огневое сопротивление, которое усилилось 
с окончанием сопровождения пехоты артиллерийским огневым валом. Выявилось много 
огневых точек, которые накануне не были засечены. Вражеские войска не только 
упорно сопротивлялись, но и начали проводить целую серию контратак. Например, 
части 101-го стрелкового корпуса только до 10 часов отбили 10 контратак. Каждая 
из них предпринималась силами до двух батальонов при поддержке 20-25 танков. 
Это явилось для нас неожиданностью. Было совершенно ясно, что противник 
стремился не только затормозить наше наступление, но сорвать его и восстановить