первоначальное положение. Вскоре выяснилось, что нас атаковали 1-я и часть сил 
8-й танковых дивизий. 

Требовалось уничтожить атакующие танки, которые начали теснить наши боевые 
порядки. 

Еще на рассвете мы с А. А. Епишевым приехали в 101-й стрелковый корпус 
генерал-лейтенанта А. Л. Бондарева, так что события развертывались на наших 
глазах. Увидев угрозу срыва наступления, я не стал терять времени на переезд на 
командный пункт армии, а остался на месте, поддерживая через штаб армии связь 
со всеми корпусами и штабом фронта. 

Вражеский контрудар вначале грозил большими неприятностями. Танкам противника 
удалось прорваться через наши цепи и приблизиться к артиллерийским позициям. 
Там их встретила огнем дивизионная и корпусная артиллерия. В результате 
огневого удара, в котором приняла участие также армейская артиллерийская группа 
и вся приданная артиллерия, танки противника были остановлены, потеряли 40-50 
машин и начали отход. К этому времени подоспела и наша авиация, начавшая 
штурмовать танки с малых высот. Наиболее эффективно действовали бомбардировщики 
2-го гвардейского бомбардировочного авиационного корпуса генерал-майора И. С. 
Полбина. 

В итоге комбинированного удара противотанковых средств стрелковых дивизий, 
артиллерии и авиации мы отразили контрудар противника и отбросили его танковую 
группировку. 

Но и наступление наших войск в тот день было по существу сорвано. 

Зато 60-я армия, избавившись благодаря стойкости корпуса генерала Бондарева от 
угрозы удара во фланг ее наступающих войск, начала довольно успешно 
продвигаться вперед. К концу дня она прорвала оборону противника на глубину 
8-10 км. 

В значительной мере это объяснялось тем, что танковая группировка противника 
основными силами нанесла удар по войскам 8-й армии. Лишь часть сил одной из 
двух танковых дивизий, а именно 8-й, была нацелена против 60-й армии. К тому же 
эта дивизия еще на марше подверглась удару нашей авиации. 

Это подтверждает и позднейшее свидетельство бывшего начальника штаба 48-го 
танкового корпуса противника, противостоявшего нашим войскам. Отметив, что 
"маневр 1-й танковой дивизии прошел удачно", он писал далее: "Совсем иначе 
обстояло дело с 8-й танковой дивизией. Русские прорвали оборону в том месте, 
где мы и предполагали, поэтому дивизии следовало, выполняя приказ, лишь пройти 
через лес по заранее установленному маршруту. Но командир дивизии, к несчастью, 
решил уклониться от полученных указаний и для выигрыша времени начал движение 
по шоссе Золочев-Езерна, хотя генерал Бальк самым строжайшим образом запретил 
всякое передвижение войск по этой дороге. Результат нарушения приказа не 
замедлил сказаться. На марше 8-я танковая дивизия, двигавшаяся длинными 
колоннами, была атакована русской авиацией и понесла огромные потери. Много 
танков и грузовиков сгорело, все надежды на контратаку рухнули"{252}. 

Там же мы находим и свидетельство относительно слабости остальных сил, 
противостоявших нашему правому соседу. "Галицийская дивизия СС (состоявшая из 
буржуазно-националистических элементов западных областей Украины.-К. М.), 
которая оборонялась в лесу, не смогла оказать сильного сопротивления, и русские 
добились глубокого вклинения на левом фланге 48-го танкового корпуса". 

Что касается 1-й танковой дивизии, действовавшей против 38-й армии, а до того 
скрытно сосредоточенной в районе Зборова, то ее не постигла судьба 8-й. 
Противник не зря выбрал район Зборова для сосредоточения танков, используя 
особенности местности. Почти за три века до нашей Львовско-Сандомирской 
операции, в августе 1649 г., славные полковники Богдана Хмельницкого Нечай, 
Богун, Гладкий, Глух, Воронченко и другие в лесах и неровностях именно этой 
местности укрыли до 60 тыс. конных казаков, которые затем внезапно напали и 
разгромили регулярную армию шляхетского войска. Так что особенности рельефа 
местности в районе Зборова позволяли укрыть не одну танковую дивизию. 

Другой важный фактор состоял в том, что в полосе 60-й армии действовали 
танковая и механизированная бригады 3-й гвардейской танковой армии. 

Это нужно пояснить. Директивой фронта от 7 июля 60-й армии была поставлена 
задача выйти к исходу первого дня операции на рубеж Подгорце, Сасов, Плугов, 
Золочев. На этом же участке прорыва должна была на следующее утро начать 
наступление 3-я гвардейская танковая армия. Ей предстояло с рубежа Сасов, 
Золочев развивать прорыв в направлении Буек, Каменка Струмилова, Жолкев, Янов и 
во взаимодействии с другими армиями фронта разгромить львовскую группировку 
противника. Но так как 60-я армия по известным уже причинам не вышла на 
указанный рубеж, то командующий 3-й гвардейской танковой армией 
генерал-полковник П. С. Рыбалко принял иное решение. В сложившейся обстановке 
он счел необходимым помочь 60-й армии завершить прорыв обороны противника