Как уже знает читатель, дивизии первых эшелонов корпусов заняли исходные 
позиции для наступления в ночь на 13 июля. 

Той же ночью нам стало известно, что в полосе 3-й гвардейской и 13-й армий, 
готовившихся нанести удар на рава-русском направлении, разведка боем установила 
начавшийся отход войск противника под прикрытием арьергардов с главной полосы 
обороны. Поэтому там уже на рассвете начали действовать передовые батальоны, а 
затем в бой вступила также часть сил первых эшелонов стрелковых дивизий 3-й 
гвардейской и 13-й армий. К концу дня они продвинулись на 8-15 км. 

Иначе сложилась обстановка в полосе наступления 60-й и 38-й армий. 

Мы также провели разведку боем силами сменявшейся 140-й стрелковой дивизии. 
После этого и здесь по плану фронта должны были вступить в дело передовые 
батальоны, усиленные танками и артиллерией. Однако противник вел себя совсем не 
так, как на правом крыле фронта. Разведка боем показала, что, проявляя крайнюю 
настороженность, он оказал яростное сопротивление разведывательным отрядам и 
явно стремился удержать свои позиции. Отменив в связи с этим ввод в бой 
передовых батальонов в полосах 60-й и 38-й армий, но все еще не исключая 
возможность отхода врага и на этом участке прорыва, командование фронта 
перенесло их действия на сутки. 

Наступило раннее утро 14 июля. Мы с членом Военного совета А. А. Епишевым еще 
до рассвета приехали на участок к востоку от г. Обыдра. 

И вот теперь здесь начали наступление на вражеские позиции подразделения 896-го 
полка 211-й стрелковой дивизии при поддержке двух артиллерийских полков. 
Одновременно атаковали противника передовые отряды остальных дивизий, также 
поддерживаемые артиллерией. Враг встретил их артиллерийско-минометным огнем, 
который велся преимущественно с дальних позиций и отдельными орудиями и 
минометами с ближних. Тем не менее к 9 часам передовые отряды овладели 
траншеями первой и второй линий, выполнив поставленную задачу. Дальнейшее их 
продвижение замедлилось упорным сопротивлением врага, который резко усилил 
артиллерийский и минометный огонь{249}. 

Погода в первой половине дня была крайне неблагоприятной для действий авиации. 
Между тем нам было приказано наступать силами дивизий первого эшелона лишь 
после нанесения удара по противнику с воздуха. Во второй половине дня 
метеорологические условия, наконец, улучшились. 

В 16 часов, после полуторачасовой артиллерийской подготовки, бомбардировочных и 
штурмовых действий авиации, войска 60-й и 38-й армий по приказу командующего 
фронтом перешли в наступление. К концу дня мы вклинились в оборону противника 
на 3-7 км. 

Я был глубоко не удовлетворен результатами первого дня. 

Все мы, узнав, что противник начал отвод своих войск на рава-русском 
направлении на вторую полосу обороны, в свою очередь ожидали такого же маневра 
на львовском направлении. И поэтому опасались израсходовать накопленные 
боеприпасы на оставленные им позиции. Это привело к потере темпа и времени. 
Враг незамедлительно воспользовался нашим упущением. Стало ясно, что он не 
намеревался отходить. Более того, оказалось, что командование противника 
заблаговременно предприняло весьма энергичные меры, для срыва нашего 
наступления и подтянуло, как выяснилось в ходе боя, тактические резервы, а 
также 1-ю и 8-ю танковые дивизии и использовало, их в главной полосе обороны, 
нанеся контрудар. 

Я до сих пор убежден, что итоги первого дня наступления могли быть более 
значительными, если бы мы не дожидались улучшения погоды и удара с воздуха, а 
сразу же после вклинения передовых батальонов во вторую траншею ввели в бой 
дивизии первого эшелона стрелковых корпусов. Обстановка, действительно была не 
совсем ясной, но в ходе решительных действий она должна была бы проясниться. 

Что же помешало мне активно, энергично действовать? 

Мое положение осложнялось тем, что сам я не мог принять решение о вводе первого 
эшелона в бой. Дело в том, что прорыв мы осуществляли на правом фланге, смежном 
с 60-й армией. взаимодействуя с ней под непосредственным руководством 
командующего фронтом, который, естественно, не мог допустить изолированных 
действий одной из двух армий, наступавших на общем направлении. 

Известная же скованность была, полагаю, вызвана все тем же ожиданием отвода 
войск противника, навеянным обстановкой в полосе наступления 3-й гвардейской и 
13-й армий. 

С другой стороны, восторжествовала хорошо известная истина о том, что 
наступление при поддержке бомбардировочной и штурмовой авиации всегда оказывает 
более мощное воздействие на противника. Между тем в данном конкретном случае, 
после того как противнику стало известно место давно ожидаемого им удара,