Подготовка к бою неизменно накладывала на жизнь войск отпечаток деловитой 
сосредоточенности и озабоченности. И все же этот настрой не всегда был одинаков.
 Сколько раз в начале войны, в невыносимо тяжкие дни и месяцы, приходилось 
видеть в глазах наших воинов, готовившихся к бою, щемящую боль и немой вопрос: 
доколе же будет враг топтать нашу родимую землю? Но пришла пора, когда мы 
начали гнать захватчиков на запад. И хотя оставались суровыми наши будни, а 
война продолжала уносить жизни боевых товарищей, новое чувство жило в душе. То 
было радостное чувство торжествующей справедливости, ощущение близящейся победы.
 Было оно столь могучим и всеобъемлющим, что на любое трудное дело, на любую 
опасность шли наши воины с песней и веселой шуткой. И с каждым новым успехом в 
борьбе с врагом росло и ширилось это чувство, словно неиссякаемый родник, 
питавший неудержимый наступательный порыв войск. 

В обстановке огромного подъема готовились мы к наступлению. 24 июня была 
получена директива Ставки на проведение операции, получившей впоследствии 
наименование Львовско-Сандомирской. Командующий фронтом приступил к перемещению 
сил и средств в соответствии с новым планом перегруппировки, утвержденным им 
после возвращения из Москвы{238}. 

38-я армия уходила в новую полосу с управлениями 67-го и 101-го стрелковых 
корпусов, 70-й гвардейской, 121, 211, 241 и 305-й стрелковыми дивизиями, а 
также частями усиления и тыловыми подразделениями. 

Марш в район Тернополя мы начали 28 июня. Стрелковые войска шли пешим порядком 
по заранее подготовленным маршрутам и только в ночное время. Артиллерия 
усиления двигалась по другим дорогам также скрытно. Перевозка боеприпасов, 
продовольствия и других материально-технических средств осуществлялась 
автомобильным и гужевым транспортом. Чтобы представить ее объем, отмечу, что 
только для переброски грузов армейской базы было произведено около 4 тыс. 
рейсов автомашин. 

Наибольшие трудности представлял путь через Днестр, так как переправы имелись 
лишь в Устечко и Залещиках. 

Проделав тяжелый, почти 200-километровый марш, 38-я армия к 7 июля 
сосредоточилась в указанных нам предпозиционных районах. 

В тот день завершилась и рокировка войск всего фронта, начавшаяся 26 июня. 
Таким образом, в течение более десяти дней почти на всем протяжении фронта 
сменялись и передвигались войска, одни армии растягивали свои силы по 
увеличившейся полосе, другие целиком покидали прежние позиции и занимали новые. 


Полностью передислоцировались из Станиславского выступа три армии - наша 38-я, 
4-я танковая и 1-я гвардейская танковая. Последняя перегруппировывалась на 
правое крыло фронта для совместных действий с 3-й гвардейской и 13-й армиями. 
Наконец, прибывала по железной дороге из резерва Ставки 5-я гвардейская армия 
генерала А. С. Жадова - второй эшелон фронта. 

Командование фронта, несомненно, отдавало себе отчет в том, что столь крупная 
перегруппировка могла быть раскрыта противником. Это видно из того, что 
одновременно осуществлялись маскировочные мероприятия в полосах 1-й гвардейской 
и 18-й армий. Здесь имитировалось сосредоточение ударной группировки в составе 
двух общевойсковых, двух танковых армий и танкового корпуса. Для этого были 
изготовлены и применены макеты 453 танков, 612 орудий, 200 автомашин. 

Однако, как мы увидим далее, принятые меры оказались недостаточными. Противник, 
давно ожидавший нашего наступления на юге, систематически забрасывал 
парашютистов с рациями. Активизировалась и агентура гитлеровцев 
националистическое подполье в западных областях Украины. И хотя действия и тех 
и других решительно пресекались, все же, очевидно, некоторые данные о 
подготовке наступления поступали к вражескому командованию, и оно усиленно 
готовилось к отражению удара 1-го Украинского фронта. 

Здесь необходимо указать еще на одно важное обстоятельство. Планы 
немецко-фашистского командования на лето и осень 1944 г. носили оборонительный 
характер. Перед лицом неминуемо надвигавшейся катастрофы гитлеровская клика 
стремилась выиграть время в надежде на то, что среди стран антигитлеровской 
коалиции начнется раскол. Именно это подразумевал Кейтель, когда он 
впоследствии, в июне 1945 г., сказал допрашивавшим его советским офицерам: "С 
лета 1944 г. я понял, что военные уже сказали свое слово и не могут оказать 
решающего воздействия - дело оставалось за политикой..."{239} 

В соответствии с этими надеждами был избран и метод действий на 
советско-германском фронте - стратегическая оборона. Были определены вероятные 
направления наступления советских войск, после чего там заранее подготовили 
оборонительные рубежи и сосредоточили крупные группировки войск. 

При этом враг допустил огромный просчет, вытекавший из неправильной оценки 
возможностей и намерений советского командования. Противник предполагал, что