уменьшались. 

Перегруппировывались также танковые войска и артиллерия. 1-я гвардейская 
танковая армия в составе танкового и механизированного корпусов из района 
Городенки перебрасывалась по железной дороге на правое крыло фронта, в район 
стыка 3-й гвардейской и 13-й армий. Танковый корпус 4-й танковой армии, 
находившийся у Коломыи, должен был также по железной дороге прибыть в район к 
северу от Тернополя. 

Наконец, на участки прорыва перемещались с юга на север 39 артиллерийских 
полков и 7 артиллерийских бригад. 

Такая крупная перегруппировка сил и средств фронта сразу же показалась мне не 
вполне оправданной. Особенную озабоченность вызывала предстоявшая рокировка 
38-й армии на новый, незнакомый участок фронта перед самым началом 
наступательной операции. Не проще ли было осуществить менее сложную 
передислокацию отдельных стрелковых соединений и средств усиления, с тем чтобы 
наступать смежными флангами 60-й и 1-й гвардейской армий? Тем более, что эти 
армии весьма успешно осуществили прорыв обороны противника в предыдущей 
Проскурово-Черновицкой операции и хорошо знали условия участка, на котором 
наносился новый удар... 

Не буду скрывать, это были всего лишь сомнения, так и не оформившиеся в 
какой-то определенный вывод. В конце концов во мне взяло верх стремление к тому,
 чтобы наша 38-я армия действовала на направлении главного удара войск фронта, 
и опасения, связанные с трудностями предстоявшей перегруппировки, уже не 
казались обоснованными. 

Но к этому вопросу мы еще вернемся. 

Наступательные операции Красной Армии летом 1944 г. начались так, как было 
предусмотрено планом Ставки. 10 июня войска Ленинградского фронта под 
командованием генерала армии Л. А. Говорова перешли в наступление на Карельском 
перешейке и уже через 10 дней освободили г. Выборг. 

Все мы были этому несказанно рады. Ведь фронт отдалился от города Ленина далеко 
на север, и измученные страшной блокадой герои-ленинградцы, наконец, вздохнули 
свободно. 

Тем временем пришло новое приятное известие: 21 июня войска Карельского фронта 
под командованием генерала армии К. А. Мерецкова также нанесли удар по врагу и 
спустя неделю очистили от вражеских войск столицу Карельской республики - 
Петрозаводск. 

Но врага ждали еще более мощные удары. 23 и 24 июня в Белоруссии перешли в 
наступление одновременно войска четырех фронтов - 1-го Прибалтийского 
(командующий генерал армии И. X. Баграмян, член Военного совета 
генерал-лейтенант Д. С. Леонов, начальник штаба генерал-лейтенант В. В. 
Курасов), 3-го Бе лорусского (командующий генерал-полковник И. Д. Черняховский, 
член Военного совета генерал-лейтенант В. Е. Макаров,, начальник штаба 
генерал-лейтенант А. П. Покровский), 2-го \374 - карта; 375\ Белорусского 
(командующий генерал-полковник Г. Ф. Захаров, член Военного совета 
генерал-лейтенант Л. 3. Мехлис, начальник штаба генерал-лейтенант А. Н. 
Боголюбов) и правого крыла 1-го Белорусского (командующий генерал армии К. К. 
Рокоссовский, член Военного совета генерал-лейтенант Н. А. Булганин, начальник 
штаба генерал-полковник М. С. Малинин). 

И сразу же начали приходить непрерывным потоком радостные вести, будоража и 
воодушевляя всех воинов нашего фронта, пока еще только готовившихся к 
наступлению. Под ударами Красной Армии на огромном участке советско-германского 
фронта от Полоцка на Западной Двине до Мозыря на Припяти была разгромлена 
группа армий "Центр", и ее остатки поспешно отступали на запад. Войска 
Прибалтийского и Белорусских фронтов 26 июня освободили Витебск, 27-го - Оршу, 
28-го - Могилев, 29-го - Бобруйск. Большие группировки вражеских войск в районе 
Витебска, Бобруйска и восточнее Минска были окружены, уничтожены или пленены. 
25 немецко-фашистских дивизий прекратили существование. 

3 июля увидел своих избавителей Минск - столица Советской Белоруссии. 

Белорусская наступательная операция была блестящим образцом советского военного 
искусства. Это вынуждены были признать даже наши враги. Вот что писал о ней 
впоследствии Меллентин: "Эта битва явилась одним из крупнейших событии войны, а 
как военная операция значительно превосходила по своим масштабам вторжение 
союзников в Нормандию"{237}. 

Такой грандиозный размах наступления с одновременным участием войск четырех 
фронтов был делом еще невиданным. И за его блестящим развитием мы следили с 
радостным волнением,, вносившим особую приподнятость в трудные будни нашей 
подготовки к наступлению.