Надо сказать, что за два дня до этого командующий фронтом в связи с поворотом 
левого крыла на юг приказал нам прикрыть своими силами прежнюю полосу 
наступления 69-й армии. Для этого мне было предписано направить форсированным 
маршем на левый фланг армии две стрелковые дивизии. Кроме того, требовалось 
создать подвижный резерв пехоты с танками и артиллерией, которому предстояло 
быть в готовности к действиям в южном направлении{177}. 

Уже это распоряжение ослабило ударную группировку армии и сделало невозможным 
выполнение первоначальной задачи в кратчайший срок. Но я не подозревал тогда, 
что оно было только началом целой серии трудновыполнимых приказов. Продолжением 
ее и являлась вышеприведенная директива фронта от 23 февраля. Так в течение 
двух суток полоса наступления 40-й армии решением командующего фронтом была 
значительно расширена вправо и влево. 

Однако нужно пояснить, почему в директиве фронта от 23 февраля содержалось 
требование нанести удар из района Сумы на Суджу. Накануне было получено 
сообщение о том, что этот город, находившийся в полосе наступления 38-й армии, 
освобожден. Я, конечно, обрадовался и - благо было недалеко - решил проехать в 
Сумы. Ко мне присоединился член Военного совета армии К. В. Крайнюков. Но уже в 
м. Боромля, где был оборудован вспомогательный пункт управления армии, 
выяснилось, что Сумы находятся в руках противника. Я тотчас же сообщил об этом 
по телефону начальнику оперативного отдела штаба фронта полковнику Д. А. 
Федорову и с удивлением услышал спокойный ответ: 

- Ничего, к вечеру город все равно будет взят... 

При такой самоуверенности начальника оперативного отдела не удивительно, что он,
 как потом выяснилось, решил "несколько опередить события", причем донесение об 
освобождении г. Сумы было в тот же день передано в Москву и Совинформбюро 
сообщило об этом. На основе этих ошибочных данных командующий фронтом принял и 
решение относительно удара силами 40-й армии "из района Сумы через Хотень на 
Суджа", наложенное в его директиве от 23 февраля. 

В тот же день окончательно выяснилось, что г. Сумы нами не РЗЯТ. Полковник Д. А.
 Федоров был отстранен от должности. Однако это мало помогло делу. Командующий 
фронтом очень хотел исправить досадную ошибку. И вот, поскольку 38-я армия 
несколько отстала, а ответственность за обеспечение стыка с нею все равно уже 
была возложена на 40-ю, то нам в ночь на 24 февраля и было приказано: "Быстрее 
овладеть г. Сумы"{178}. 

Это указание содержалось в специальном дополнении к предыдущей директиве. В нем 
ставились новые задачи не только правофланговым дивизиям нашей армии, по и 
левофланговым. Вот что говорилось по этому поводу в упомянутом дополнении: "В 
связи с замедлением продвижения Казакова (командующий 69-й армией.- К.М.} на юг 
и юго-запад вам (т. е. 40-й армии.- К.М.) быстрее овладеть Котельва, Опошня и 
удерживать район за собой..."{179} 

К тому времени наступление 3-й танковой, а также 69-й армий действительно было 
остановлено противником. Немецко-фашистское командование, уже значительно 
оправившееся после ряда крупных поражений, сконцентрировало на южном крыле 
советско-германского фронта значительные силы. Создав превосходство на решающих 
направлениях, оно с помощью сильных танковых ударов остановило наступающие 
советские войска и вскоре начало оттеснять их на восток и северо-восток. 

Всего этого я в то время не знал, так как не имел полной информации об 
обстановке в полосах Юго-Западного и левого крыла Воронежского фронтов. Поэтому 
меня сначала обеспокоило лишь то, что мероприятия фронта непомерно усложняли 
задачи 40-й армии. Но, думалось мне, они, вероятно, все же отражают какой-то 
вполне реальный план. Да и была надежда на то, что 69-я и 3-я танковая армии 
помогут Юго-Западному фронту разгромить противника и затем возвратятся в свои 
полосы, после чего и наша 40-я вздохнет свободнее. 

Однако содержание директив фронта все более настораживало. Ведь в одной 
говорилось о некотором отставании 38-й армии, в другой - о замедлении 
продвижения 69-й. Все это происходило справа и слева от нас и потому не могло 
не учитываться при определении характера дальнейших боевых действий 40-й армии, 
ибо даже ее фланги не были обеспечены. Вследствие указанных причин справа и 
слева образовались разрывы, достигавшие к 25 февраля примерно 50 км каждый. 

Тем не менее по мере изменения обстановки командование фронта продолжало 
ставить 40-й армии все новые и новые наступательные задачи. 25 февраля в штаб 
армии поступило еще одно боевое распоряжение командующего фронтом: "С выходом 
Кравченко и Меньшикова (командиры 5-го гвардейского танкового корпуса и 309-й 
стрелковой дивизии.- К.М.) в район Опошня создаются благоприятные условия для 
захвата Полтавы с севера и северо-запада не в ущерб выполнения моей основной 
директивы No 130/ОП. Это дает возможность не только овладеть Полтавой, но и 
отрезать значительные силы противника, начавшего отход из района Валки, Ковяги, 
Коломак на Полтаву, и поможет Казакову быстрее справиться с задачей и выйти к 
Полтаве"{180}.