Целая серия боевых распоряжений с новыми дополнительными задачами внезапно 
хлынула в армию, поставив ее Военный совет, штаб, возглавляемый к тому времени 
генерал-майором В. С. Бенским, и войска в весьма затруднительное положение. 
Полоса наступления армии росла с неимоверной быстротой. За пять дней она 
перевалила за 200 км и теперь включала часть полосы 38-й армии, всю полосу 69-й,
 а с получением задачи на овладение Полтавой- еще и часть полосы 3-й танковой. 

В таких условиях войска 40-й армии начали буквально расползаться. Силы ее были 
распылены на выполнение отдельных задач на широком фронте, фланги по-прежнему 
не были обеспечены. Кроме того, нам самим пришлось определять 
последовательность выполнения задач, так как все распоряжения содержали 
требование "быстрее овладеть", но сроки в них не указывались. 

Нет слов, замыслы командования фронта были хорошие, но, к сожалению, нереальные.
 Они не могли быть осуществлены имевшимися в наличии силами и средствами. В 
составе 40-й армии были тогда ослабленные в продолжительных боях шесть 
стрелковых дивизий и один танковый корпус. Нечего было и думать о том, чтобы 
этими силами успешно наступать в такой широкой полосе и притом обеспечивать 
стыки на обоих флангах. 

Да и проблема подтягивания тылов и пополнения запасов продовольствия, фуража, 
боеприпасов и горючего к тому времени еще больше обострилась. Тылы армии 
базировались на железнодорожную станцию Валуйки, от которой мы ушли уже более 
чем на 300 км. Автотранспорта для перевозок на такое расстояние не хватало. И 
чем дальше продвигались наши войска на запад, тем хуже становилось снабжение. 
Мы испытывали большую нужду во всем необходимом. 

Последнее, конечно, объяснялось и тем, что внимание командования фронта было 
приковано к действиям 69-й и 3-й танковой армий, где назревал кризис. 

Да, теперь уже не осталось никаких оснований полагать, что немецко-фашистское 
командование собиралось отводить свои войска за Днепр. Наоборот, оно 
перебрасывало дивизии из Западной Европы и стремилось во что бы то ни стало 
удержать в своих руках Донбасс. В ходе боев обстановка для войск в полосе 
Юго-Западного и левого крыла Воронежского фронта изо дня в день ухудшалась. Там 
противник явно стремился разгромить советские войска и снова овладеть Харьковом,
 без которого он не смог бы удержать Донбасс. 

Не стоит, пожалуй, гадать о том, как в целом действовало бы командование 
Воронежского фронта при правильной оценке обстановки. Но что касается задач, 
поставленных 40-й армии, то, уверен, они в этом случае были бы иными. К 
сожалению, даже в условиях резко усилившегося давления противника с юга и 
юго-запада командование фронта продолжало верить в то, что к западу и 
северо-западу от Харькова он отводил свои войска за Днепр. Это видно хотя бы из 
того же боевого распоряжения от 26 февраля, требовавшего от 40-й армии 
максимального продвижения на запад, овладения г. Сумы и затем г. Полтава. 

Несмотря на неблагоприятную обстановку, 40-я армия продолжала наступление в 
указанных ей направлениях. К 1 марта мы вышли на рубеж Сумы - Межиричи Лебедин 
- Опошня, а частью сил на участке от Сум до Лебедина форсировали р. Псёл и 
овладели плацдармом глубиной 15-25 км. Южнее нами после освобождения г. Гадяч 
был захвачен еще один плацдарм. Передовые отряды дивизий вышли на р. Хорол, а 
местами даже на р. Сулу в ее верхнем течении. 

К тому времени сопротивление врага войскам 40-й армии резко усилилось. До сих 
пор он отходил в западном направлении, ведя арьергардами сдерживающие бои. В 
последних же числах февраля начал контратаковать на отдельных участках, сначала 
силами роты, батальона с танками, а затем и больше. Наиболее упорные бои велись 
в районе Сум, Зенькова и Опошни. Было отмечено появление новых соединений и 
частей, прибывших из состава группы армий "Центр". 

В частности, в районе г. Сумы уже несколько дней действовала свежая 332-я 
немецкая пехотная дивизия. Как стало известно из показаний пленных, она 
направлялась в Павлоград для усиления наступавшей оттуда группировки. Уже в 
пути ее перенацелили против 40-й армии. Подтверждение тому дал после войны и 
Манштейн, который даже выразил сожаление по поводу того, что ОКХ вынуждено было 
повернуть эту дивизию на г. Сумы{181}. 

Кстати, Манштейн, командовавший тогда группой армий "Юг" и руководивший 
контрнаступлением против войск Юго-Западного и Воронежского фронтов, в 
воспоминаниях подробно изложил свою оценку обстановки тех дней. Так, касаясь 
периода конца февраля, он писал: "...Главное теперь состояло в том, что мы 
наконец находились на пути к овладению инициативой. В сравнении с этим было бы 
не так уже важно, если бы за это время (т. е., вероятно, за время, которое 
должно было понадобиться для оттеснения за Северный Донец советских войск к югу 
от Харькова.-К. М.) противник несколько продвинулся в направлении на Киев и 
севернее его"{182}. 

Несколько ниже он продолжал: "К 1 марта стало ясно, что русские ввиду своего 
поражения в районе между Донцом и Днепром и перед северным фронтом 1-й танковой