В этот же день по приказу Ставки перешли в наступление войска 2-го Украинского 
фронта под командованием маршала Р. Я. Малиновского и 4-го Украинского фронта 
под командованием генерала армии А. И. Еременко. Это обстоятельство уже не 
оставляло никаких надежд группировке Шернера, его били со всех сторон.

8 мая главная группировка 1-го Украинского фронта продолжала свое стремительное 
наступление в сторону Праги. Шли тяжелые бои на перевалах и в узких местах в 
горах, везде и всюду части Шернера оказывали жестокое сопротивление.

В тот же день 8 мая на направлении, которому генерал Петров по просьбе 
командующего оказывал особое внимание, тоже была одержана победа – был взят 
Дрезден. По этому поводу Верховный Главнокомандующий издал приказ, адресованный 
Коневу и Петрову:



«Войска 1-го Украинского фронта после двухдневных боев сломили сопротивление 
противника и сегодня, 8 мая, овладели городом Дрезден – важным узлом дорог и 
мощным опорным пунктом обороны немцев в Саксонии…

В ознаменование одержанной победы соединения и части, наиболее отличившиеся в 
боях за овладение городом Дрезден, представить к присвоению наименования 
«Дрезденских» и к награждению орденами».


В этот же день генерал Петров получил донесение из штаба армии Лелюшенко о том, 
что в ходе боев они разгромили какой-то штаб, на который налетели в момент его 
перемещения по дороге. Это была очень большая штабная колонна, и поэтому 
танкисты доложили о ней, но у них не было времени разбираться ни в документах, 
захваченных в этом штабе, ни допрашивать офицеров и генералов, которых там 
взяли в плен. Танкисты рвались вперед. Как выяснилось позднее, это был не 
простой штаб, а штаб группировки Шернера.

Сам Шернер едва не попал в плен. С этого момента, лишившись возможности 
управлять своими войсками, Шернер уже скрывался по лесам, пробиваясь в 
сторону союзников, он даже переоделся в штатский костюм, забыв и о своей 
фельдмаршальской гордости. Вот что пишет сам Шернер:



«В ночь с 7 на 8 мая мой штаб находился в переброске и утром 8 мая при танковом 
прорыве русских был полностью уничтожен. С этого времени я потерял управление 
отходящими войсками. Танковый прорыв был совершенно неожиданным, так как 
вечером 7 мая фронт еще существовал».


Забегая вперед скажу: этот жесточайший и кровожаднейший из фашистских 
военачальников все же попал в плен. Позднее Шернер вместе с Клейстом и другими 
военными преступниками предстал перед советским трибуналом. На суде Шернер 
повторял применявшуюся многими гитлеровскими генералами защитительную тактику: 
он-де только подчиненный и выполнял приказы, которые ему давались. Советский 
трибунал приговорил Шернера к 25 годам заключения. В 1953 году из гуманных 
соображений срок наказания был наполовину сокращен, в январе 1955 года Шернер 
был освобожден и уехал в Западную Германию.

Но вернемся к наступающим на Прагу войскам.

Армии 1-го Украинского фронта, как и было запланировано, с ходу преодолели 
Судетские и Рудные горы и продолжали продвигаться вперед. Население всюду 
встречало наши войска с восторгом, слышались радостные крики: «Да здравствует 
вечная дружба народов Советского Союза и Чехословакии!», «Спасибо за 
освобождение!», «Да здравствует Россия!».

Вечером 8 мая генерал Петров получил информацию из Генерального штаба о том, 
что через несколько часов в Берлине будет подписана капитуляция, от немцев ее 
подпишет фельдмаршал Кейтель. Ставка предлагала сообщить по радио всем 
немецко-фашистским войскам, находившимся на территории Чехословакии, об этой 
безоговорочной капитуляции. Было приказано прекратить боевые действия на три 
часа, то есть до 23 часов 8 мая. А если после этой возможности избежать лишних 
жертв войска Шернера не внемлют голосу разума и будут продолжать сопротивление, 
то нанести им решающий удар и разгромить окончательно.

И вот наступила трехчасовая пауза. Конев и Петров находились на командном 
пункте под Дрезденом. Они ждали. Войска остановились и тоже ждали.

Позже пленные гитлеровцы на допросах показывали, что оставшиеся командиры 
частей шернеровской группировки скрывали от подчиненных факт безоговорочной 
капитуляции и заставляли их продолжать военные действия, жестоко расправляясь с 
теми, кто высказывал какие-либо сомнения.