| |
Гарнизон немецких войск, оборонявший город, во главе с комендантом крепости
генералом от инфантерии фон Нигофом и его штабом прекратил сопротивление,
сложил оружие и сдался в плен.
7 мая к 19 часам нашими войсками взято в плен в городе Бреславль более 40 тысяч
немецких солдат и офицеров».
Успешно действовала в этот день и 5-я гвардейская армия Жадова. Она
продвигалась вперед, охватывая Дрезден с северо-запада и северо-востока, к
концу дня вышла на окраины города. Шернер, опасаясь окружения, приказал
отводить этот фланг своей группировки. А командующий фронтом маршал Конев,
учитывая это выгодное обстоятельство, приказал, кроме рвущейся вперед к Праге
главной группы, перейти в наступление и левому крылу фронта, то есть 2-й армии
Войска Польского, 28-й, 52-й, 31-й и 59-й армиям.
Это было гигантское наступление, на широком фронте двигались огромные массы
войск – людей и техники. Петрову надо было неотступно держать все это в поле
своего зрения, немедленно реагировать на любые задержки, получать и осмысливать
информацию, докладывать ее командующему фронтом, который находился впереди, на
направлении главного удара, а также сообщать ее наверх – в Генеральный штаб и
Ставку Верховного Главнокомандующего.
Нетрудно себе представить, какого напряжения требовало это от начальника штаба
и какой при этом надо было обладать способностью быстро все схватывать,
оценивать, реагировать и без опозданий осуществлять все необходимое.
Маршал Конев понимал сложность работы штаба фронта при таком размахе и темпах
наступления, не случайно, описывая именно эти дни, он говорил о том напряжении,
с каким приходилось работать штабам:
«Обстановка была сложной, темпы наступления высокие. Для управления войсками
фронта в этих условиях требовались непрерывные донесения снизу, чтобы вовремя
регулировать движения войск, выдерживать и направление движения, и темпы. Я
должен был все время знать, где что происходит, чтобы иметь возможность
соответственно сманеврировать другими имевшимися в моем распоряжении резервами
в том случае, если наступление где-то остановится, застопорится, упрется в
непробиваемую с одного удара оборону. Бесперебойная информация имела для меня в
этот день особенное, исключительное значение».
Вот все это и должен был осуществлять штаб под руководством генерала Петрова.
Кроме сведений о боевых действиях к Ивану Ефимовичу в этот день, 7 мая, стали
поступать запросы от штабов и командиров по поводу услышанного сообщения
зарубежного радио о том, что война окончилась. Не имея по этому поводу никаких
указаний от Генерального штаба, Петров не мог сказать им ничего определенного.
Он и сам слышал по радио передаваемую из Парижа, Лондона, Брюсселя, Амстердама
и других городов торжественную музыку, церковные службы, речи о том, что
наступил мир.
Как стало известно позже, англо-американское командование приняло в тот день от
немцев в Реймсе капитуляцию. Ну, на западном направлении гитлеровские войска
уже давно не оказывали сопротивления, и принятие этой сепаратной капитуляции
нашими союзниками было просто незаконным, о чем и было заявлено Советским
правительством. Но здесь, на пражском направлении, ни о каком мире, ни о какой
капитуляции еще не было и речи. Генерал-фельдмаршал Шернер со своими войсками
не только оказывал отчаянное сопротивление нашим частям, но и жестоко
расправлялся силами еще ранее посланных отрядов с восставшими жителями Праги.
Генерал Петров запросил у Генерального штаба разъяснения о происходящем. Ему
ответили, что капитуляцию, принятую созниками, договорено считать
предварительным актом, а 8 мая в Берлине будет приниматься безоговорочная
капитуляция от руководства гитлеровской армии. Принимать ее будет заместитель
Верховного Главнокомандующего Маршал Советского Союза Г. К. Жуков и
представители военного командования союзных нам держав. Вот она-то и будет
считаться завершением войны.
Шернер 7 мая отдал приказ по войскам:
«Неприятельская пропаганда распространяет ложные слухи о капитуляции Германии
перед союзниками. Предупреждаю войска, что война против Советского Союза будет
продолжаться».
|
|
