По истечении установленных трех часов, не получив никакого ответа, наши войска 
возобновили боевые действия. В ночь на 9 мая танкисты 4-й и 3-й гвардейской 
танковых армий 1-го Украинского фронта совершили блестящий по стремительности 
бросок и, промчавшись 80 километров, на рассвете своими передовыми частями 
вступили в Прагу. К 10 часам утра Прага была полностью очищена от последних 
сопротивляющихся гитлеровских частей. В час дня в 35 километрах юго-восточнее 
Праги с частями 1-го Украинского фронта соединились войска 2-го Украинского 
фронта. Вечером этого же дня вышла к Праге и подвижная группа 4-го Украинского 
фронта.

Но бои на этом не закончились. Недалеко от Праги сражались окруженные – и 
немалые! – остатки частей группы армий Шернера. Там было до полумиллиона солдат 
и офицеров. Правда, они уже не имели общего управления, были дезорганизованы и 
деморализованы, но все-таки еще оказывали сопротивление.

Тот день, когда наши войска вступили в Прагу и очищали ее от гитлеровских 
оккупантов, был для Петрова и для всего штаба фронта, пожалуй, очень 
оригинальным. Несмотря на хорошо организованную связь и успехи наших войск, 
штаб никак не мог собрать достоверную информацию о том, где находились и что 
делали наши части.

Командующий фронтом, Ставка ждали донесений, а они в штаб не поступали. Было 
ясно, что все идет хорошо, но информировать командующего по каким-то 
предположениям или неточным сведениям генерал Петров не мог.

Маршал Конев так вспоминал этот день:



«Что Прага освобождена, было ясно, но ни одного вразумительного доклада ни от 
одного из командующих армиями так и не было.

Как выяснилось потом, причиной тому было ликование пражан. На улицах шли 
сплошные демонстрации. При появлении советского офицера его немедленно брали в 
дружеский полон, начинали обнимать, целовать, качать. Один за другим попали все 
мои офицеры связи в окружение – поцелуи, угощения, цветы…

Потом в этих дружеских объятиях один за другим оказались и старшие начальники – 
и Лелюшенко, и Рыбалко, и подъехавший вслед за ними Гордое. Никому из них не 
удавалось выбраться из Праги на свои командные пункты, к своим узлам связи и 
подробно доложить обстановку».


Из Генерального штаба звонили не переставая и спрашивали:

– Давайте последние сведения! Сегодня должен быть салют в честь окончательной, 
полной победы. Где же ваши донесения? Где вы там? Что у вас происходит? Уже 
давно подписана всеобщая капитуляция, а от вас еще ничего нет.

И вот наконец все выяснено, все установлено, сведения даны и вновь издается 
приказ Верховного Главнокомандующего, адресованный маршалу Коневу и генералу 
армии Петрову:



«Войска 1-го Украинского фронта в результате стремительного ночного маневра 
танковых соединений и пехоты сломили сопротивление противника и сегодня, 9 мая, 
в 4 часа утра освободили от немецких захватчиков столицу союзной нам 
Чехословакии город Прага…

В ознаменование одержанной победы соединения и части, наиболее отличившиеся в 
боях за освобождение Праги, представить к присвоению наименования «Пражских» и 
к награждению орденами…»


В честь этой знаменательной победы в столице был дан салют по самому высшему 
разряду – из 324 орудий.

И в этот же день в столице нашей Родины был издан еще один приказ Верховного 
Главнокомандующего. Это был тот приказ, которого мы, фронтовики, ждали всю 
войну, к которому шли долгих четыре года через бои, кровь, подвиги и страдания. 
И поэтому мне бы хотелось этот приказ привести полностью.



«ПРИКАЗ

ВЕРХОВНОГО ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕГО

по войскам Красной Армии и Военно-Морскому Флоту