– А где будете ждать?

Я сказал, что буду сидеть у журналистов.

– Я вам позвоню, – сказал Петров, и на этом разговор закончился.

Ровно в три, с обычной точностью, раздался звонок.

– Константин Михайлович!

– Да.

– Петров говорит. Приходите. Жду.

Во дворе домика, где жил Петров, было тихо. Ходил только один часовой… Я прошел 
в приемную. Там сидел только один из ординарцев, которого я и раньше встречал у 
Петрова.

– Кто-нибудь есть у генерала армии? – спросил я, обходя слово «командующий» и 
думая о том, что это слово надо будет обходить и в дальнейшем.

Оказалось, что у Петрова сидит секретарь Военного совета.

Через несколько минут он вышел, а я вошел.

Петров сидел за столом, так же, как и всюду, где он бывал, накрытым огромной 
картой. Он поднялся мне навстречу. Поздоровался. Наступила пауза. Потом Петров 
сказал:

– У Москаленко-то ничего пошло дело! Двигаются понемножку.

Я сказал, что да, двигаются.

– Вы где были-то?

Я объяснил, где был.

– Да, – сказал Петров. – Хорошо как будто пошло. Если за сегодняшний день и за 
ночь подойдут к Одеру, то в ближайшие дни могут взять Моравска-Остраву.

– В ближайшие дни? – переспросил я.

– Да. Тут будет одно из двух. Если нам удастся в ближайшие дни форсировать Одер,
 немцам неоткуда сейчас взять резервы. Чтобы подтянуть их из глубины и в 
большом масштабе, им понадобится хотя бы два-три дня. А теми резервами, которые 
они имели под рукой, они уже воспользовались. Рассчитывали на 8-ю танковую и на 
16-ю танковую. Но их уже расщелкали. 751-я пехотная в начале боев была у них 
свежая, но ее тоже разбили. Так что в ближайшем тылу у них не должно быть 
резервов. Но если день-два не форсировать Одер, эти резервы могут появиться, и 
тогда будем сидеть под Остравой.

– А сколько еще осталось до Одера? – спросил я без раздумий. Кому же, как не 
Петрову, это знать! И лишь в следующую секунду вспомнил, что он уже не 
командующий фронтом и может не знать последней обстановки. Но я оказался неправ.


– Сейчас я вам покажу, – сказал Петров и провел карандашом по карте. – Вот 
здесь и здесь осталось всего по пять километров. Час назад мне звонил 
Москаленко. Ночью могут пройти эти пять километров.

Он сделал еще несколько замечаний, касавшихся общего положения на фронте, и мне 
стало совершенно очевидно, что он не только не желает сам говорить ни о чем, 
связанном с его отъездом, но и не желает, чтобы на эту тему говорил я. Мне даже 
показалось, что наш разговор вообще не коснется этого. Но Петров, рассказав о 
положении на фронте, вдруг спросил как о самом естественном:

– Как, поручения в Москву будут?

И в этом вопросе сказался весь его такт. Он разом дал мне понять, что прекрасно 
понимает, что я уже наслышан о происшедшем, но что он не намерен касаться этого,
 а просто, как старый знакомый, раз едет в Москву, предлагает, чтобы я, если 
захочу, воспользовался этой оказией.

– А когда вы едете?

– Сегодня вечером. До Кракова на машине, а оттуда поездом. У меня свой вагон.

– Спасибо, – сказал я. – Тогда я сейчас схожу, напишу письмо и отдам вашему 
адъютанту.