службу и при случае сам отрабатывал важные оперативные документы. Мы, штабники, 
при всем желании не могли найти недостатков в них. Как-то в период короткого 
боевого затишья генерал задумал провести командно-штабное учение в одной из 
дивизий, находившейся в резерве. Он дал мне указание подготовить для него карты 
и справки, сказав, что план проведения учения разработает сам. Меня это удивило,
 и я попросил не отбирать хлеб у оперативного отдела и не обременять себя. 
Петров ответил, что не сомневается в способностях работников штаба, но 
предпочитает лично готовить материалы учения, ибо сам руководитель лучше 
воплотит в разработку свои идею и замысел. «Я не провожу учений по чужим 
разработкам», – сказал он.

Признаться, в душе я почувствовал обиду, посчитав, что командарм не доверяет 
нам не такое уж сложное дело. Чтобы показать ему, что на нас, операторов, он 
может в таких делах положиться, я быстро в своем оперативном отделе занялся 
этим же делом. Через двое суток я положил на стол командующему полную 
разработку учения, попросив просмотреть на всякий случай: авось пригодится. 
Иван Ефимович, только начавший работу над планом, удивился быстроте разработки 
материалов и пообещал ознакомиться с ними. Через несколько часов он вернул мне 
мой план учения, утвержденный без поправок и замечаний. «Будем проводить учение 
по вашей разработке, – сказал он при этом. – Вы назначаетесь начальником штаба 
руководства».

Учение прошло спокойно, без каких бы то ни было осложнений. С той поры новый 
командарм перестал меня испытывать и относился ко мне с полным доверием.

– Какую операцию вы тогда готовили?

– Не готовили, а проводили. Наступали на Витебск. Это было наступление, в успех 
которого мы сами не верили. Не было сил, армия выдохлась. Но был приказ 
наступать, и мы его выполняли.

– Неужели в штабе фронта не видели бесполезности ваших усилий?

– Там все видели и все понимали, поэтому и приказывали. Дело в том, что южнее и 
севернее нашего Западного фронта другие фронты наступали, и вот мы своими 
действиями должны были не дать противнику возможности перебросить туда резервы 
из группы армий «Центр». Эту задачу мы и выполнили.

– Был ли какой-то более широкий замысел у Петрова?

– Он нам об этом не говорил. Но, думаю, он стремился, выполняя приказ о 
наступлении, одновременно восстановить силы армии и по-настоящему ударить на 
Витебск. Петров очень много времени уделял обучению войск в тылу. Прибывающее 
пополнение не распылял, а накапливал. И учил. Настойчиво и последовательно.

– Какие это дало результаты?

– Не успел он реализовать свои планы.

– Почему?

– На Западный фронт в первой декаде апреля прибыла комиссия Государственного 
Комитета Обороны, в ней были Маленков, Штеменко, Щербаков.

– Представительная комиссия! Такую посылают при очень серьезных упущениях. Что 
же разбирала эта комиссия?

– Она занималась деятельностью Западного фронта. Я уже говорил: соседние фронты 
наступают, а мы топчемся на месте или ползем еле-еле вперед. Комиссия поняла, 
что мы не виноваты – не было у нас достаточно сил, но все же вскоре после ее 
возвращения в Москву была издана директива Верховного Главнокомандующего, 
согласно которой Западный фронт расформировывался и создавались два новых 
фронта – 2-й и 3-й Белорусские. Командующим 3-м Белорусским назначался генерал 
Иван Данилович Черняховский, а 2-м Белорусским – генерал Иван Ефимович Петров. 
Нам жалко было расставаться с нашим командармом, за короткое время всем 
пришлась по душе его строгая требовательность, подкрепленная большим опытом и 
высокой образованностью…


* * *

Хочется обратить внимание читателей на выводы и предложения комиссии ГКО, и 
особенно на выбор кандидатуры командующего новым фронтом. Западный фронт 
расформирован, остались без должности его командующий, заместители. Кроме них, 
кандидатами на пост комфронта могли быть командующие армиями, детально знавшие 
обстановку и войска на этом участке. Я уж не говорю о том, что в резерве Ставки,
 наверное, было немало достойных кандидатур. Но по предложению комиссии ГКО 
назначили Петрова.

Это с несомненностью свидетельствует о том, что Петров пользовался большим