«Товарищ Гладков, я тоже это предвижу. Рекомендую вам собрать военный совет, 
где решить, куда вам пробиваться. Помочь вам живой силой не могу. Артиллерия и 
авиация будут действовать по вашему указанию. Рекомендую маршрут через 
Камыш-Бурун, Горком на мыс Ак-Бурун».


На следующий день враг возобновил атаки. Он душил десантников огнем со всех 
сторон: с суши, с моря и с воздуха.

В 23.00 Гладков собрал в своем блиндаже командиров. Вот что он переживал тогда 
и что потом рассказывал о тех минутах:

– Офицеры сидели на нарах и лавках, поставив между колен автоматы. Разговоров 
не было слышно. Никто не знал точно, зачем созвали, но каждый понимал, что 
будет решаться судьба десанта. С большим волнением смотрел я на собравшихся. 
Прекрасные офицеры и коммунисты. Своим боевым мастерством и высокими 
человеческими качествами они заслужили любовь и безграничное доверие 
подчиненных… Кончались тридцать четвертые сутки жизни и борьбы на «огненной 
земле». Эти дни связали командиров братскими чувствами дружбы и верного 
товарищества. У каждого из них, так же как и у меня, бывали, конечно, такие 
минуты, когда казалось – не выдержат нервы. Но ответственность за судьбы людей 
заставляла собираться, не показывать своего состояния. Теперь всем нам 
предстояло выдержать еще одно, может быть самое трудное, испытание. Я начал с 
того, что сообщил о сложившейся на плацдарме обстановке. Затем изложил решение 
на выход из окружения и присоединение к войскам Приморской армии: «План таков. 
С наступлением темноты, когда противник, как обычно, начнет производить 
некоторые перегруппировки и затем займется ужином, надо неожиданно, без 
выстрелов ринуться в атаку, прорвать на правом фланге его оборону и, двигаясь 
по немецким тылам, занять гору Митридат. Оттуда будем прорываться к своим. 
Прежде чем приступить к обсуждению деталей, предоставляю право каждому из вас 
высказать свое мнение по существу вопроса». Минута напряженного молчания. Какие 
картины пронеслись в эту минуту перед мысленным взором каждого? Наши люди, 
измотанные боями и недоеданием? Наш медсанбат и раненые? Те двадцать километров,
 которые нужно в быстром темпе пройти до Митридата? План был отчаянный. Я 
отлично понимал это. Но как раз в этом и состояла его реальность. Противник 
ждал от дивизии упорного сопротивления, но не наступления…

Мнения разделились. Процентов шестьдесят присутствовавших высказались за мой 
план, остальные настаивали на необходимости вести в Эльтигене борьбу до 
последнего. Я уже собирался сделать заключение, как вдруг поднялся командир 
батальона морской пехоты и сказал: «Товарищ комдив! Моряки готовы идти на 
прорыв. Моряки пойдут, если вы разрешите, в голове». В тот же миг я встретился 
взглядом с начальником санитарной службы. В глазах Чернова было столько муки и 
беспокойства, что в душе все перевернулось. «Как быть с ранеными?» – 
взволнованно спросил он. «Раненые пойдут с нами. Все, кто сможет идти». – «А 
кто не сможет?..» За всю мою долгую военную службу ни до той ночи, ни после нее 
мне не приходилось принимать более тяжелого решения. Советоваться тут было 
невозможно. Разделить такую страшную ответственность было не с кем. Всю ее 
тяжесть должен был взять на себя старший начальник «огненной земли». «Пойдут 
все, кто способен идти. Нести с собой тяжелораненых десант не сможет». Чернов 
тяжело дышал. «Я могу поговорить об этом с медицинским составом?» – «Когда 
наступит нужный момент, мы вам скажем. У нас в распоряжении сутки, может быть, 
немного больше. За это время командование примет все меры для эвакуации раненых.
 Возможно, подойдут корабли…» Тут же мы дали депешу Военному совету армии:



«Десантники героически в течение дня отбивали яростные атаки противника. Силы 
наши иссякают. Потери большие, боеприпасов мало. Ждем вашей помощи. Выполняем 
ваш приказ 05 в ночь на седьмое. Гладков. Копылов».


Из штаба армии ответили, что даны все указания артиллерии и авиации. Боеприпасы 
будут сброшены самолетами, кроме этого, снарядили три катера.

В ночь на 5 декабря напряженная работа шла не только на плацдарме, но и на 
Большой земле. Командарм требовал от управления десантного корпуса и от моряков 
усилить помощь войскам в Эльтигене.

Десантники слышали после полуночи упорный огневой бой в проливе. Самолеты 
подбросили достаточное количество боеприпасов. Из катеров к эльтигенскому 
берегу прорвался только один. Он доставил боеприпасы, немного продовольствия и 
принял на борт около ста тяжелораненых.

В 18.00 Гладков радирует И. Е. Петрову:



«К исходу дня противник овладел западной окраиной Эльтигена. Боеприпасы на 
исходе. Потери большие. Если ночью не поможете, буду выполнять ваш приказ 05.