Срочно жду указаний».


В 22.30 поступил ответ Военного совета:



«Боеприпасы вам сегодня сбрасываются самолетами. Кроме того, организована морем 
подача эшелонов с боеприпасами – всего 65 тонн.

Приказываю: весь день 6 декабря 1943 года прочно удерживать занимаемый район, 
не давая противнику разрезать ваши боевые порядки. В течение дня тщательно 
готовить выполнение приказа 05. Команду на исполнение дам я. Петров, Баюков. 5.
12.1943.22.00».


В полночь вторая радиограмма:



«Гладкову. Завтра примите все меры, но до вечера продержитесь. С наступлением 
темноты собрать все боеспособное для действия по 05. Время ночью определите 
сами и донесите. При отсутствии донесения буду считать, что начинаете в 22 часа.
 Авиация, артиллерия будут действовать, как указано в директиве. Делаю все что 
могу. Уверен, бойцы, сержанты и офицеры выполнят свой долг до конца. Петров. 
Баюков. 5.12.1943. 23.15».


Отданы все распоряжения на 6 декабря. Офицеры разошлись по частям.

Гладков еще и еще раз перечитывал последнюю радиограмму командующего: «Уверен, 
бойцы, сержанты и офицеры выполнят свой долг до конца». С болью подумал, 
мысленно обращаясь к командарму: «Видимо, вам, Иван Ефимович, нелегко было 
писать эти слова. Вы уже переживали подобное под Одессой, а затем под 
Севастополем. Знаете, как тяжело оставлять землю, омытую кровью боевых друзей… 
Нас разделяет сорок километров, но я сейчас чувствую биение вашего сердца, 
товарищ командарм. Представляю, как тяжело у вас на сердце оттого, что люди, 
десантники, ждут помощи, а вы не в силах ее дать. Мы уйдем из Эльтигена. Но 
Эльтиген все равно будет наш! Недолго фашистам осталось зверствовать в Крыму. 
Они обречены. Эльтиген будет свободным. Но жалко прекрасных людей, которые 
отдавали все, чтобы удержать завоеванный кровью плацдарм. А те товарищи, кто 
завтра не сможет с нами вырваться?..»

Голова, как налитая свинцом, опустилась на руки. В такой позе и уснул. Разбудил 
его отчаянной силы взрыв. Воздушная волна, хлынув через амбразуру, сбросила на 
пол телефонный аппарат. Недалеко от КП разорвалась морская торпеда.

Опять полезли в голову мысли о подчиненных. Как сохранить в течение дня 
боеспособность подразделений, чтобы хватило сил для прорыва?..

Ночью самолеты «ПО-2» опять сбросили десантникам боеприпасы и продовольствие. 
Петров посылал помощь и с моря, но пробиться удалось снова только одному катеру.
 Но и от этого у Гладкова стало легче на душе, на катер погрузили и отправили 
тяжелораненых, кто не мог идти на прорыв.

6 декабря после короткого артиллерийского налета противник атаковал западную и 
южную окраины Эльтигена. Как только немцы двинулись в центр, они попали в 
подготовленный огневой мешок. С флангов их взяли в работу пулеметы обоих полков,
 а в гущу наступавших обрушился огонь с Тамани. Много здесь было положено 
вражеских солдат. Атака противника захлебнулась.

35 «юнкерсов», свистя и завывая, набросились на Эльтиген. Они бомбили без 
выбора, с бешеной злостью, стараясь все стереть в порошок. В следующем 
воздушном налете так же яростно бомбили около 30 «юнкерсов». Но этот кошмар 
длился недолго. Вражеская авиация стала действовать группами по 5—6 самолетов. 
Они висели над боевыми порядками десанта и с прицельной высоты бросали бомбы.

На южной окраине близ берега немцам удалось прорвать оборону гвардейского полка.
 Нестеров отвел свои подразделения к поселку и занял подвалы-доты. Противник 
подтянул артиллерию на прямую наводку. Его пехота стала действовать отдельными 
штурмовыми группами. К полудню гитлеровцы овладели несколькими домами на южной 
окраине. На это направление они все время подбрасывали новые подразделения. 
Надо было что-то предпринять.

Дальше опять слово Гладкову:

– Задача у десанта была одна: выиграть время, продержаться до вечера. Но, 
обороняясь в отдельных опорных пунктах-подвалах, мы не смогли бы ее решить. Я 
принял решение на контратаку. Надо выждать, когда противник, накопив силы, 
двинется на штурм, и в этот момент ударить с двух направлений – вдоль берега и