Это была первая встреча Петрова со Сталиным, и конечно же Иван Ефимович 
волновался еще задолго до того, как вошел в кабинет Верховного.

Дальше я пишу об этой встрече по рассказу самого Ивана Ефимовича:

– Сталин встретил меня пристальным, внимательным взглядом. Подошел. 
Поздоровался. Я с удивлением обнаружил на его лице несколько рябинок – следов 
оспы. Раньше на портретах я их никогда не видел, наверное, поэтому удивили. 
Лицо его было усталым. Он оказался ростом чуть ниже меня, и это тоже было 
неожиданно. Я его видел раньше издали да в кинохронике, и всегда он был в моих 
глазах более крупным. «Докладывайте, товарищ Петров», – коротко сказал Сталин и 
указал на стол, где можно развернуть карты. Я изложил замысел операции, все 
время стараясь быть кратким, понимая, что каждая минута Верховного дорога. 
После моего доклада Сталин спросил Антонова: «Какое мнение у Генерального 
штаба?» – «Генеральный штаб рассмотрел план операции Северо-Кавказского фронта 
и считает возможным его одобрить», – ответил Антонов. Сталин заговорил не 
торопясь, как бы размышляя вслух: «Значит, на Тамани против вас Семнадцатая 
немецкая армия, укрепленный рубеж и тяжелая для наступления местность. Но у 
этой армии позади Керченский пролив. А с вами Черноморский флот и Азовская 
флотилия. Ваш двухлетний опыт совместных действий с флотом дает основание 
считать, что в этой операции вы сумеете правильно использовать его силы. Ваша 
задача утопить немецкую армию в плавнях, лиманах и проливе. Кстати, в Ставке 
вас считают специалистом обороны. Но этот период войны для нас закончился. Вам 
предстоит проявить себя в руководстве наступательными операциями». Верховный 
утвердил план без изменений и поправок. Никаких других тем не коснулся. Подошел,
 прощаясь, пожал руку и добро сказал: «Желаю вам, товарищ Петров, успеха в этой 
операции».

В тот же день Петров возвратился на Кавказ. Сталин и раньше, заочно, относился 
к Петрову доброжелательно, ценя его заслуги в трудную пору 1941 года, упорную 
защиту Одессы и Севастополя. Отражение удара на Баку несомненно еще больше 
укрепило это уважение, о чем свидетельствует назначение его командующим 
Черноморской группой войск, а затем и Северо-Кавказским фронтом.

Ну, а самым убедительным подтверждением теперь уже не только уважения, но и 
расположения Верховного к Петрову стало то, что буквально вслед за возвращением 
Ивана Ефимовича из Москвы пришла телеграмма о присвоении ему звания 
генерал-полковника. Видно, Сталин рассмотрел, что у такого достойного и 
заслуженного генерала маловато звезд на погонах. Повышение до начала операции, 
когда еще неизвестно, что ожидает впереди – победа или провал, разумеется, 
означало, что Петров действительно произвел очень хорошее впечатление на 
Верховного.

Что же касается Ивана Ефимовича, то он, окрыленный одобрением плана, 
присвоением звания и весьма благоприятным исходом встречи со Сталиным, с еще 
большим жаром взялся за подготовку войск к сражению.

Да, так уж устроены люди, им нужно совсем немного: доброе слово, приветливый 
взгляд – и дети и полководцы от доброго отношения счастливы.

Я думаю, именно хорошее настроение, ощущение радостной приподнятости позволило 
провести с блеском одну из трудных и ярких операций Великой Отечественной войны,
 которую до сих пор изучают в академиях: о ней написаны многие исследования, 
защищены кандидатские и докторские диссертации.




Новороссийская операция


В ночь с 8 на 9 сентября 1943 года генерал Петров выехал на свой наблюдательный 
пункт. Он был оборудован в районе горы Дооб. Неподалеку от него находился НП 
командующего Черноморским флотом, а еще несколько южнее – НП командующего 18-й 
армией. Близость друг от друга лиц, ответственных за ход операции, упрощала и 
делала более устойчивым управление в ходе наступления. Петров ехал в машине и 
знал, что в окружающем мраке на огромном пространстве побережья Черного моря 
сейчас идет напряженная, торопливая работа, завершающая всю длительную, 
многонедельную подготовку к броску на Новороссийск. Он живо представлял лица 
людей, с кем встречался и беседовал вечером, тех самых, кому придется выполнять 
труднейшую часть операции: вести бой, идти на врага грудь в грудь.

Петров накануне приказал собрать командно-политический состав частей, 
участвующих в десанте, всех – от командира роты и катера до командира десанта. 
На эту встречу прибыли члены Военных советов фронта и 18-й армии. Это был не 
митинг, не собрание – был разговор боевых товарищей перед большим и 
ответственным боем. Петров вел этот разговор в обычной для него манере беседы. 
Вот как описывает эту встречу присутствовавший на ней контр-адмирал Холостяков: