Командующий пригласил членов Военного совета и начальника штаба. Не скрывая 
своего хорошего настроения, сказал Ласкину:

– Никаких изменений в решении не будет. Но время подпирает. Хорошо, что у нас 
вроде все вопросы уже подработаны. Возьмитесь, Иван Андреевич, за окончательную 
доработку нашей директивы и плана операции. Самым тщательным образом, поминутно 
должны быть отработаны вопросы взаимодействия между артиллерийскими огнями, 
ударами авиации и действиями морского десанта. Ведь начинаем в темную южную 
ночь.

Член Военного совета генерал А. Я. Фоминых, прочитав директиву, сказал:

– Выходит, намеченный вами главный удар на Новороссийск остается в силе. Ну что 
ж, будем готовить обращение к бойцам.

Фоминых всегда сохранял сдержанность и для партийного работника был даже 
слишком молчаливым.

В повседневной работе нетороплив, в обращении с людьми вдумчив и деловит.

Член Военного совета В. А. Баюков, прочитав директиву, сказал:

– Директива не говорит, где наносить главный удар. Но можно и на Новороссийск. 
Правильно понимаю, товарищ командующий?

Петров подтвердил. Баюков продолжал размышлять вслух:

– Но ведь здесь самая прочная оборона. Значит, рассчитывать надо на самый 
сильный огонь. Ну что ж, будем готовиться. Снарядов и мин подвезем, 
продовольствием обеспечим. А вот как будет организован прорыв «Голубой линии», 
это еще не совсем ясно. Уж если и на этот раз мы ее не прорвем, всех нас надо 
поснимать с должностей, – неожиданно заключил Владимир Антонович.

Петров приказал штабу подготовить карты, справки и другие документы для доклада 
в Генеральном штабе и Верховному.

Когда все было готово, генерал Ласкин и начальник оперативного управления 
фронта генерал П. М. Котов-Легоньков пришли к командующему. Иван Ефимович снова 
перечитывал директиву, всматривался в карты, негромко рассуждал, как бы еще раз 
приглашая генералов послушать его суждения:

– Мы наносим довольно сильный удар на Новороссийск, и подготовлен он неплохо. 
Что же касается общего замысла всей Новороссийско-Таманской операции, то он 
бледен, слишком прост. Нет в нем смелых фланговых, обходных ударов, ведущих к 
окружению врага. Сделать это не позволяет нам тяжелая для наступления местность.
 Единственный плюс состоит в том, что теперь отпала угроза вражеских ударов по 
флангам наших армий. Это позволяет нам сосредоточивать максимум усилий на 
определенных направлениях, с тем чтобы рассекать Семнадцатую армию, окружать и 
уничтожать ее по частям. Дальше. Темп наступления запланирован невысокий. Думаю,
 и это правильно. От войск надо требовать то, что они могут выполнить при 
напряжении всех сил. А в условиях такой тяжелой местности, мощной обороны и 
сильного огня врага они большего дать не могут. И все же войска фронта вместе с 
флотом способны в конечном итоге выполнить задачу и сумеют разгромить 
гитлеровцев на таманской земле. Ну что ж, кажется, все продумано, все 
рассчитано. Надо только умело доложить Верховному.

Вечером Иван Ефимович ходил на доклад к маршалу С. К. Тимошенко, тот не только 
заслушал его, но и посоветовал, как держаться в Ставке. Семен Константинович, 
когда был наркомом обороны, часто общался со Сталиным, знал его привычки.

В Москву с Петровым вылетел начальник оперативного управления фронта 
генерал-майор Павел Михайлович Котов-Легоньков.

В Москве план операции сначала рассматривался в оперативном управлении 
Генерального штаба, затем в Главном морском штабе. После этого командующего 
пригласил первый заместитель начальника Генерального штаба Алексей 
Иннокентьевич Антонов. Он принял Петрова очень радушно. Совсем недавно, в июле 
– декабре 1942 года, генерал Антонов был начальником штаба Северо-Кавказского 
фронта, затем Черноморской группы войск и Закавказского фронта. В декабре 1942 
года он был назначен на высокую должность в Генштабе. Выбор Ставки был не 
случаен, генерал Антонов проявил себя талантливым штабным работником. Да, есть 
и такой талант. И встречается так же редко, как талант в любой другой профессии.


Алексей Иннокентьевич полностью поддержал замысел Петрова и тоже дал несколько 
дружеских советов, как держаться во время беседы со Сталиным, так как знал, что 
от этой встречи зависит не только утверждение плана предстоящей операции, но и 
дальнейшая служба Петрова.