«Нетрудно представить, сколько у генерал-полковника Петрова забот перед 
наступлением фронтового масштаба. Вряд ли удастся ему сегодня побывать, как он 
это любит, на исходном рубеже какой-нибудь роты. Но не повидаться с командирами,
 которые первыми должны ворваться с моря в укрепленный противником порт, Иван 
Ефимович, очевидно, не может. Ему нужно не только напутствовать их, но и 
послушать, самому почувствовать, насколько они готовы к такому бою. Командующий 
фронтом обращается поочередно к младшим офицерам из разных частей, и они 
докладывали о своей задаче, о том, как подготовились, чем обеспечены к бою, 
чего недостает. Почти каждого генерал-полковник спрашивает о настроении бойцов, 
некоторых – о том, где воевали, за что награждены (про двух или трех, еще не 
имевших орденов, велел что-то записать адъютанту). Армейцев и моряков он 
слушает одинаково внимательно, с живым интересом знакомясь с новыми людьми и, 
вероятно, многих запоминая.

Потом генерал Петров говорит сам. Он не вдается в замысел операции… Подробно 
останавливается на роли младшего офицера в наступлении, на том, насколько 
зависит общий успех от каждого лейтенанта, от его умения организовывать 
неотразимый натиск, поддержать соседа, вселить в подчиненных уверенность в 
победе. Дает совет – не преуменьшать перед бойцами трудности предстоящих боев, 
не скрывать правду о том, как силен еще враг, ибо это надо помнить и учитывать, 
чтобы его одолеть.

– А разгромить врага, – заканчивает командующий, – мы можем и обязаны!»


Иван Ефимович умел не только понять, почувствовать настроение людей, но и 
зажечь их сердца, воодушевить на подвиги.

После совещания в тот же день, 7 сентября, Петров дал указание командующему 
Черноморским флотом вице-адмиралу Владимирскому и командующему 18-й армией 
генералу Леселидзе начать штурм в ночь с 8 на 9 сентября в 2 часа 15 минут. Вот 
как строго хранится тайна на войне, когда дело связано с тысячами жизней! Час 
атаки до последнего допустимого предела знал только сам Петров. Операция 
разработана, все готово, а когда наступит «Ч» – время атаки, – знал только один 
командующий, определивший его давно. С подобной предосторожностью у Петрова мы 
уже встречались.

На наблюдательном пункте было ветрено и сыро. Моросил мелкий дождь. В ночном 
небе плыли тяжелые низкие тучи. Ветер все усиливался. Море загудело. Петров, 
обеспокоенный неблагоприятной погодой, поехал в Геленджик к вице-адмиралу 
Владимирскому, чтобы вместе определить, можно ли начинать десантирование. 
Моряки ничего определенного Петрову не сказали. Командир бригады катеров 
капитан 2-го ранга Проценко предложил для пробы выйти катерам в море. Как 
только катера вышли из бухты, их тут же стало заливать водой. А ветер все 
усиливался. Все моряки сходились на том, что при такой погоде выпускать в море 
суда с десантом опасно. Но успокаивали Петрова тем, что этот норд-ост не 
осенний, он будет непродолжительным. Учтя этот прогноз, командующий перенес 
начало операции на сутки, назначив штурм в ночь на 10 сентября.

Отсрочка всегда плохо действует на людей. Ожидание боя связано с напряжением 
нервов. Петров хорошо знал цену на войне фактору времени, который всегда носит 
обоюдоострый характер. Не успел или отложил что-то сделать ты, может упредить 
противник. Но бросать десант в бушующее море – это поражение до боя.

Прошли сутки в томительном ожидании. Утром 9 сентября погода улучшилась. Моряки 
предсказывали и дальнейшее улучшение.

Петров, переговорив со своими помощниками, уточнив готовность всех сил к 
действию, выехал в войска. На этот раз он побывал в бригаде катеров Проценко, 
выполнявшей в операции очень ответственную задачу. Надо было, чтобы люди 
помнили об этом, не расслаблялись из-за переноса атаки.

Перед вечером были проведены короткие митинги во всех десантных отрядах, 
стрелковых и артиллерийских подразделениях. На некоторых митингах выступили И. 
Е. Петров и маршал С. К. Тимошенко.

В ходе одной из бесед с десантниками командир высадки контр-адмирал Г. Н. 
Холостяков доложил Петрову:

– Десантники отказываются брать с собой трехдневный сухой паек и сверх всякой 
нормы загружают свои сумки и карманы патронами, а на пояс вешают побольше 
гранат. Довод один: без галет, сала и консервов воевать можно, а боеприпасам в 
бою расход большой.

Такая рассудительность моряков радовала Петрова.

Вечером на КП фронта возвратились Петров и член Военного совета В. А. Баюков. К 
командующему сразу же пришел на доклад обеспокоенный генерал Трусов: