шуток, без которых и в жизни и тем более на фронте не обойтись, сказал: 
«Выходит, что и донесениям нашего фронта вы не будете полностью верить?» 
Кузнецов не среагировал на это и продолжал: «Но гитлеровцы еще очень сильны. 
Это нам надо знать, и с этим надо считаться». Затем стал говорить Петров, 
которого Николай Герасимович слушал с большим вниманием. Иван Ефимович завел 
речь об использовании сил Черноморского флота в предстоящей операции. Ознакомив 
адмирала с замыслом-решением на операцию, он подчеркнул важную роль, 
выполняемую в ней флотом, в частности морским десантом. Зашел разговор и о 
месте высадки его. Но чувствовалось, что обо всем, что говорил Петров, Кузнецов 
уже знал и поэтому без промедления высказался за то, чтобы десант высадить в 
Новороссийске, то есть полностью поддержал соображения Петрова и командующего 
Черноморским флотом Владимирского. Иван Ефимович по опыту героической обороны 
Одессы и Севастополя хорошо знал и высоко ценил роль мощного огня орудий 
крупных кораблей в поддержке сухопутных войск, действовавших в прибрежной зоне. 
Поэтому теперь не преминул сказать об этом наркомвоенмору, видимо все же 
рассчитывая заполучить корабли для действий в предстоящей операции. Николай 
Герасимович сразу понял Петрова и сказал: «Решение Ставки не применять крупные 
корабли в данной операции не самоцель сохранить корабли, ведь и они создаются 
для боя. И когда надо было любой ценой удерживать Севастополь, то туда 
направлялись самые крупные наши корабли. Это вполне оправдывалось тяжелой 
фронтовой обстановкой тех дней на юге страны. В данной операции ваш фронт 
решает не менее важную задачу. Но теперь совсем иная оперативно-стратегическая 
обстановка, другие у вас и возможности. Вы под Новороссийском сосредоточиваете 
огромную массу артиллерии, гвардейские минометы „катюши“, большие силы авиации. 
В этих условиях нет необходимости использовать крупные корабли. К тому же 
противник усыпал прибрежные воды противокорабельными минами, имеет сильные 
торпедные катера и бомбардировочную авиацию. Таким образом, теперешняя наша 
забота – сохранить крупные корабли – полностью оправдывается самим ходом 
военных событий. До конца войны еще далеко, они потребуются для последующих 
боевых дел».

Потом Николай Герасимович стал с большой похвалой говорить о Петрове: «Вы, Иван 
Ефимович, уже два года воюете вместе с моряками. За вами Одесса, Севастополь. И 
если в то время вы подчинялись командующему Черноморским флотом, то теперь он 
подчинен вам. Вы стали вроде флотоводца! Моряки давно наслышаны о вас и 
прониклись к вам большим уважением. А моряки-офицеры, кроме этого, выражают 
удовлетворение тем, что командующий фронтом считается с их мнением при 
выполнении боевых задач, решаемых морскими силами, и возлагает на моряков 
большие надежды». Петров, не любивший похвал, отнекивался: «Ну что вы, всего-то 
я и научился, что отличать катер от эсминца. Но зато многое узнал о мужестве, 
об истинном коллективизме и отваге личного состава кораблей и морской пехоты. 
Их решительные и героические боевые дела видел всюду. Я надеюсь, верю в новые 
подвиги моряков в предстоящих наступательных боях». – «Ваша оценка боевых дел 
моряков нас радует, – сказал Кузнецов. – В их мужестве, видимо, сказывается и 
более длительная служба матросов на флоте, и сама морская стихия. Корабль и 
море по-особому сплачивают людей в одно нераздельное целое, в одну боевую семью 
и готовят к свершению героических дел. Да, о героических подвигах моряков знают 
воины всех фронтов, знает весь наш народ, знает о них и враг. – Потом Кузнецов 
спросил: – А не имеете ли вы, Иван Ефимович, каких-либо претензий к морякам?» – 
«Одно не ладится у них: не могут даже на один-два дня предвидеть погоду на море.
 Так было в феврале, так, чувствуется, будет и теперь», – сказал Петров. «Это 
бывает… В погоде ошибаются и сами ученые-метеорологи»… Эту беседу двух крупных 
военачальников я слушал с большим вниманием и интересом, видимо, поэтому 
основные мысли ее крепко запали в моей памяти, – завершил Ласкин свой рассказ.




Встреча с Верховным


В конце августа была получена долгожданная директива Ставки. В ней 
приказывалось Северо-Кавказскому фронту совместно с Черноморским флотом и 
Азовской флотилией одновременными ударами с суши и моря прорвать оборону 
противника, разгромить его таманскую группировку и не допустить ее эвакуации в 
Крым.

Много раз перечитал Петров этот короткий, но емкий приказ, вникая в его общий 
смысл и в каждое слово. Радость, удовлетворение росли по мере чтения директивы: 
не пропала даром трудоемкая предварительная работа. Но на подготовку операции 
почти нет времени: через несколько дней предлагается лично доложить план 
Верховному.

Петров читал: «Одновременными ударами с суши и моря…» – и думал, что это 
совпадало с его намерением наступать общевойсковыми армиями и высадить десант. 
Правда, в директиве не упоминается Новороссийск, но, видимо, Ставка не хотела 
ограничивать свободу действий командующего, полагаясь на его опыт. Ему 
предоставляется возможность выбора маневра, главного удара, создания 
группировки. В общем, директива была на редкость краткая, доверяющая Петрову 
многое решать самому.