наступления малоземельцев. Полковник Рупасов был хорошо известен Петрову по 
Севастополю. Во время всей героической обороны этого города он был начальником 
артиллерии 172-й дивизии, которой командовал Ласкин. Поэтому, собираясь выехать 
на КП 18-й армии, Иван Ефимович сказал Ласкину:

– Завтра, Иван Андреевич, поедете со мной к Леселидзе, ведь вы после 
Севастополя, кажется, не виделись с Рупасовым.

На КП Леселидзе были рассмотрены огневые возможности на плацдарме. Было решено 
для более надежного огневого обеспечения наступления с Малой земли выделить 
крупные силы авиации – штурмовики и бомбардировщики – и нацелить туда огонь 
дальнобойной артиллерии фронтового подчинения и береговой обороны флота. А 
лично на полковника Рупасова была возложена ответственность за организацию 
четкой корректировки артиллерийского огня и за своевременное обозначение 
переднего края при подлете нашей авиации.

В эти дни на Северо-Кавказский фронт прибыл еще один представитель Ставки – 
нарком Военно-Морского Флота адмирал Николай Герасимович Кузнецов. Вот что 
пишет об этом сам Кузнецов:



«…Меня вызвали в Ставку. Разговор начался с вопроса о важности Новороссийска 
как порта и как флот может помочь его освобождению. Я доложил наши наметки.

– Не спешите, – ответили мне. – Поезжайте на юг и лично разберитесь во всем.

Уже привыкший к тому, что И. В. Сталин очень строго заботился о секретности 
предстоящих операций, я не счел удобным подробно расспрашивать о 
разрабатываемом плане. Решил воспользоваться уже испытанным приемом: выяснить 
что можно через своих работников в Генштабе. Но оказалось, что и они пока мало 
осведомлены.

18 августа я вылетел в Краснодар к командующему Северо-Кавказским фронтом 
генерал-полковнику И. Е. Петрову.

Встретились как давние и добрые друзья. Моряки прониклись любовью и уважением к 
И. Е. Петрову еще при обороне Одессы и Севастополя, когда он командовал 
Отдельной Приморской армией. Он всегда высоко ценил моряков и умело 
организовывал взаимодействие сухопутных войск и флота. И сейчас он уделял 
большое внимание этому вопросу, очень чутко прислушивался к мнению моряков и 
возлагал большие надежды на их помощь. Часто он прямо звонил мне в Москву, 
чтобы разрешить тот или иной вопрос. Иван Ефимович предложил засветло проехать 
на машинах на его КП. Он ознакомил с замыслом операции. Цель ее заключалась в 
том, чтобы разгромить всю вражескую таманскую группировку.

Прежде чем приступить к прорыву «Голубой линии», предусматривалось освободить 
Новороссийск. Планировались внезапные удары по вражеским войскам в городе 
одновременно с трех направлений – с востока, юго-запада и юга. Удар будет 
наноситься и с суши и с моря. С востока должна была наступать восточная группа 
войск 18-й армии; с юго-запада, с мысхакского плацдарма – западная ее группа, в 
том числе и 83-я морская стрелковая бригада, со стороны моря должен был 
высадиться десант».


Энергичный, обаятельный молодой адмирал (ему тогда был сорок один год) 
пользовался большим уважением не только на флоте, но и в сухопутной армии. 
Перебросившись шутками с командующим И. Е. Петровым, Николай Герасимович 
ознакомил Военный совет и командование фронта с положением дел на основных 
направлениях советско-германского фронта, сделал особый упор на Северном и 
Балтийском флотах.

Дальше я передаю слова присутствовавшего при этой беседе Ласкина:

– Для нас, поглощенных событиями на юге страны, его информация была интересной, 
она раскрывала глаза на многие государственные вопросы. По твердости каждой 
формулировки, убедительности высказывания чувствовалось, что Кузнецов выражает 
не только свое мнение, а в целом Ставки и Генштаба. В его манерах была 
естественная простота и изящность. Серьезное лицо его обращалось ко всем нам с 
дружеской улыбкой. Николай Герасимович умел шутить. Помню, Иван Ефимович сказал 
ему, что в целях ослабления авиации противника он приказал периодически 
наносить удары по аэродромам врага и что на днях летчики Четвертой воздушной 
армии совершили налет на крупный аэродром в Крыму и уничтожили тринадцать 
самолетов на земле. Николай Герасимович сказал: «По немецким данным, они 
четырежды перетопили наш флот, особенно подводные лодки, пять раз уничтожили 
все наши самолеты, побили все сухопутные армии и вовсю кричат, что у нас 
исчерпаны все резервы. Конечно, если полностью верить всем донесениям наших 
фронтов и флотов о нанесенных врагу потерях, то и мы поуничтожали немцев 
столько, что вроде Гитлеру и воевать скоро будет нечем». Находившийся здесь 
член Военного совета генерал Баюков, человек, не понимавший и не принимавший