Ласкин понимал, какой огромный риск таится в замысле командующего, но аргументы 
Петрова, нейтрализующие этот риск, были убедительными. Иван Андреевич поддержал 
решение Петрова.

Потом Иван Ефимович пригласил вице-адмирала Льва Анатольевича Владимирского. 
Командующий Черноморским флотом тоже одобрил это решение.

На следующий день Петров выехал на КП командарма 18-й. Генералу Леселидзе план 
командующего пришелся по душе. Для Петрова не только одобрение, но искренняя 
поддержка его замысла была очень важна, он понимал – успех дела во многом 
зависит от того, чтобы командиры-исполнители действовали от души, с охотой, а 
не только по приказу.

И еще Петров сказал своему начальнику штаба:

– В прошлой неудачной операции войска не виноваты, плохо работали 
командно-штабные инстанции.

Поэтому, Иван Андреевич, все руководство операцией я беру на себя, а вы мне 
обеспечьте надежную связь со всеми ее участками.

Как это бывало на других фронтах, да и здесь, на Кавказе, перед развертыванием 
больших событий прибыл представитель Ставки Маршал Советского Союза Семен 
Константинович Тимошенко. Он поселился в небольшом домике в лесу, неподалеку от 
командного пункта фронта.

Генерал Петров вместе с Ласкиным пришел к маршалу с докладом об обстановке и о 
своих намерениях. Иван Ефимович развернул на столе карту с наметками операции.

– А есть ли директива Ставки? – спросил Тимошенко.

– Такой директивы нет, – ответил Петров, – но наступать, конечно, придется. А 
для нового наступления необходимо принять новое решение, вот мы и подготовились.


– Я убежден, командующий и штаб основательно поработали над выработкой решения. 
Может быть, мне и рассматривать не надо? – пошутил Семен Константинович.

– Одно дело, как думает командующий фронтом, и совсем другое, когда о таком 
важном мероприятии скажет свое слово представитель Ставки, – сказал Петров.

– Ну раз так, давайте подумаем вместе.

Петров коротко изложил обстановку и замысел операции.

– Значит, Новороссийск берете в клещи и бьете в лоб, – резюмировал Семен 
Константинович. И тут же спросил: – Как используется огонь артиллерии крупных 
морских кораблей? Какими средствами и как рассчитываете уничтожить укрытые 
бетоном огневые средства в районе Новороссийска?

Петров ответил:

– Артиллерийский огонь крупных кораблей с моря будет использован для 
обеспечения наступления западной группы на плацдарме, поскольку там нет ни 
тяжелой, ни реактивной артиллерии, нет и танков. А для уничтожения огневых 
средств в дотах, расположенных в районе Новороссийска, используем всю тяжелую 
артиллерию Восемнадцатой армии фронта и береговую артиллерию флота. Сооружения 
в порту моряки предлагают взломать торпедной атакой. Считаем необходимым часть 
долговременных сооружений разрушить методическим артиллерийским огнем еще 
задолго до начала операции.

– Вижу, решение вами выстрадано и вы уже привязаны к нему. Это хорошо, – сказал 
маршал. – Против такого замысла не возражаю. А директива Ставки на наступление 
к вам должна скоро поступить.

Итак, решение принято, одобрено, но… Как известно, без этого «но» у Петрова 
редко обходилось.

Командующий Черноморским флотом вице-адмирал Л. А. Владимирский доложил Петрову,
 что им получены указания наркома Военно-Морского Флота Н. Г. Кузнецова о том, 
что ввиду сильного минирования противником прибрежных вод Черного моря южнее 
Таманского полуострова и наличия у него все еще сильной авиации Ставка не 
считает нужным рисковать крупными кораблями в данной операции. Это очень 
огорчило Петрова. Ведь именно мощный огонь артиллерии крупных кораблей должен 
поддерживать высадку десанта и наступление с Малой земли. Но, как говорится, 
палка в колесе появилась, надо искать выход. И Петров его находит.

Командующий фронтом вызвал с плацдарма командующего артиллерией армии 
полковника И. М. Рупасова, чтобы с ним рассмотреть вопрос огневого обеспечения