более что именно в это время Петрову пришлось как бы держать экзамен перед 
представителем Ставки маршалом Г. К. Жуковым. Но об атом позже, по порядку.

А сейчас я расскажу о встрече Петрова в штабе фронта с человеком, который будет 
рядом с ним во многих ответственных операциях. Этот человек – Николай 
Михайлович Трусов. Как непосредственный участник битвы за Кавказ (он был тогда 
начальником разведки Северо-Кавказского фронта) он рассказал мне о тех днях 
много интересного и достоверного. Я много лет знаю его по совместной службе 
после войны в Генеральном штабе. После ухода из армии нас связывают уже не 
служебные, а дружеские отношения.

Поскольку читатели будут встречаться в этой повести с Трусовым довольно часто, 
познакомлю с ним поближе. Николай Михайлович небольшого роста, полный, 
русоволосый, с добрыми голубыми глазами. Встретив его на улице, никто даже не 
подумает, что этот человек, внешне похожий больше на детского врача или 
бухгалтера, в действительности разведчик высокого класса. У него не только 
внешность, но и фамилия не соответствуют тому, что он собой представляет. 
Николай Михайлович человек высочайшей смелости, причем в самых различных 
проявлениях этого качества. Он смел и умом – осуществил очень много труднейших 
разведывательных операций и разгадал хитрейшие замыслы противника; смел и в 
самом прямом, действенном проявлении, когда встречался с врагами лицом к лицу.

По происхождению Трусов рабочий, москвич, родился в 1906 году в семье печатника.
 И сам пошел по стопам отца, стал рабочим-печатником: сначала в типографии, 
потом окончил полиграфический техникум. В 1923 году вступил в комсомол, в 1927 
году в партию. В 1929 году по партийной мобилизации направлен в Красную Армию. 
Окончил полный курс бронетанкового училища в городе Орле, затем служил в 
войсках. В 1933 году поступил и в 1936 году защитил диплом в Военной академии 
моторизации и механизации. После этого Трусов побывал в нескольких длительных 
командировках за рубежом, во время которых в совершенстве овладел немецким 
языком. После нападения гитлеровцев на нашу страну Трусов был назначен 
заместителем начальника разведотдела Южного фронта, а затем начальником 
разведотдела Северо-Кавказского фронта, куда и прибыл в марте 1943 года генерал 
Петров.

Мы о многом говорили с Николаем Михайловичем. Но недавно я побывал у него на 
Плющихе и расспросил о том, как он впервые встретился с Петровым в дни, когда 
Иван Ефимович стал начальником штаба Северо-Кавказского фронта.

Трусов рассказал:

– До этого я с Петровым не встречался, но конечно же слышал о нем. И вот он 
после прибытия к нам вызывает меня и просит доложить о противнике. Я доложил. 
Он говорит: «Как раз подошло время писать разведсводку». Я отвечаю: «Сейчас мы 
ее составим» – и хотел идти. Но Петров остановил меня. «Садитесь, говорит, 
здесь и пишите, а я пока другие бумаги посмотрю». Сначала меня это озадачило – 
непривычно работать под взглядом начальства. Но я тут же понял – Петров хочет 
проверить меня. В отделе сводку могут написать подчиненные, а он хочет знать, 
как я мыслю самостоятельно. Ну, я сел к столу, написал. Он прочел внимательно, 
сказал: «Хорошо, а теперь нанесите на мою карту обстановку в расположении 
противника, мне некогда, бумаг тут целую кипу надо читать». Ну, тут я 
окончательно понял: хитрит генерал, изучает свои кадры! Обстановку ему штабные 
чертежники могли нанести и быстро и красиво, но ему хочется узнать, как у меня 
с графикой и вообще мои отношения с картой. Нанес я обстановку. Петров 
поблагодарил, и так у него все это вышло буднично, по-простому, будто мы уже 
давно вместе работаем. Не знаю, какое у него сложилось обо мне впечатление, но, 
видимо, неплохое. Он относился ко мне всегда хорошо, кроме официальных моих 
докладов, часто советовался, беседовал не только о служебных делах. В начале 
сорок третьего года поздравил меня и подарил генеральские погоны. Я был самый 
молодой генерал в штабе, мне тогда всего тридцать семь лет исполнилось. Мне 
довелось служить с разными крупными военачальниками, в завершающих операциях 
войны я был начальником разведывательного управления Первого Белорусского 
фронта, которым командовал Жуков. Сравнивая командующих фронтами, могу 
отметить: к некоторым ходил на доклад с внутренним напряжением, ожиданием 
упрека или даже разноса. А вот к Петрову всегда приходил со спокойной душой, 
зная, что у него будет деловой, доброжелательный разговор. Он и упрекнуть и 
поругать мог, но делал это как-то так, что потом ты сам себя за этот его упрек 
казнить будешь. Не знаю, как знакомился Иван Ефимович с другими офицерами штаба,
 но со мной было так, как я рассказал. На первый взгляд простое дело – 
знакомство с подчиненными, в действительности это не так просто, во-первых, 
потому, что нас много – в управлениях и отделах сотни офицеров, – во-вторых, 
знакомство это происходило в ходе боев, где не было времени на изучение людей, 
надо было сразу руководить махиной, имя которой штаб фронта! Это очень сложный 
организм. Петров с первого дня вошел, влился и повел дела, будто штаб с ним 
давным-давно работал вместе.




Приезд маршала Жукова