Восточной Пруссией. Когда вы сможете выехать на фронт? — Если разрешите, завтра 
утром. Сталин не хотел уподобляться Гитлеру и начинать войну с Японией 
внезапным нападением, он приказал Молотову — как министру иностранных дел — 
готовить ситуацию дипломатически. 5 апреля Молотов пригласил к себе японского 
посла Сато и от имени Советского правительства сделал заявление о денонсации 
советско-японского пакта о нейтралитете. Судя по всему, эта новость не стала 
для японца большой неожиданностью, но все же поразила его. Он побледнел, потом 
покраснел и, вытирая пот со лба, тихо сказал: — Смею ли я узнать у господина 
министра мотивы денонсации? Япония как никогда готова приложить все силы для 
поддержания нейтралитета. — В заявлении все сказано, — сухо ответил Молотов. В 
заявлении указывалось, что пакт подписывался "до нападения Германии на СССР и 
до возникновения войны между Японией, с одной стороны, и Англией и Соединенными 
Штатами Америки — сдругой. С того времени обстановка изменилась в корне. 
Германия напала на СССР, а Япония, союзница Германии, помогает последней в 
войне против СССР. Кроме того, Япония воюет с США и Англией, которые являются 
союзниками Советского Союза. При таком положении пакт о нейтралитете между 
Японией и СССР потерял смысл, и продление этого пакта стало невозможным..." 
Японец лукавил, когда чуть ли не клялся в примерном соблюдении японцами 
нейтралитета. Все тяжелейшие годы войны у наших дальневосточных границ Япония 
держала почти миллионную лучшую Квантунскую армию, и только срыв планов 
вермахта под Москвой, Сталинградом, на Курской дуге так и не позволил им 
выбрать подходящий момент для броска на советское Приморье и Забайкалье. * * * 
В Москве готовились к Параду Победы — шли тренировки сводных фронтовых полков, 
шили новую парадную форму, — а Василевский был поглощен думами о боевых 
действиях на Дальнем Востоке, Генеральный штаб занимался сложными расчетами. В 
первую очередь, железнодорожными перевозками. Трудностей здесь хватало с лихвой,
 а вот железнодорожных путей, станций выгрузки было мало. А ведь перемещение 
почти миллиона солдат, тысяч единиц техники надо было проводить скрытно. Для 
чего необходима такая секретность? Японцы, конечно, знали о скором начале 
боевых действий. Но «скоро» слишком растяжимое понятие. Скажем, в августе на 
Востоке начинается сезон дождей. Значит, в сентябре? А если вопреки логике? 
Если успеть до сезона дождей или ударить в его разгар? Такого японцы 
представить не могли. Еще с 1904 года они привыкли к размеренным боевым 
действиям, и в эту войну готовились к длительной оборонительной операции. Они 
привыкли к тому, что противник должен выбрать благоприятные погодные условия, 
предварительно долго и упорно проводить огневую подготовку, налеты авиации и уж 
потом... Главком Василевский очень надеялся на такой консерватизм и готовил 
неожиданный, быстрый комбинированный удар. Вот почему он торопился. Вот почему 
приказал часть войск, артиллерии, все что было на колесах, выгружать не на 
единственной станции в районе города Чойбалсан, а на всех станциях между Читой 
и Карымской, и оттуда своим ходом совершать марши по 500, 700, 800 километров в 
районы развертывания. Вот почему так внимательно следил за соблюдением мер 
предосторожности. Он лично приказал ограничить количество лиц, допущенных к 
перевозке и разгрузке войск; строго контролировать все переговоры по линиям 
связи; разгрузку войск производить только в присутствии представителей Генштаба.
 Сталин не беспокоил его почти весь май. Конечно, он регулярно выслушивал 
доклады о ходе подготовки операции, но практически подключился, когда начали 
обсуждать кандидатуры руководящего состава. Разговор этот состоялся незадолго 
до торжественного приема в Кремле в честь Победы. — Итак, товарищ Василевский, 
по докладам генерала Антонова, вы окончательно определились с группировками 
войск и командованием будущих фронтов? — спросил Верховный, внимательно 
вглядываясь в карту. — Так точно, товарищ Сталин. Все войска на Дальнем Востоке 
сводятся в три фронта: Забайкальский, 1-й и 2-й Дальневосточные. Самый мощный — 
Забайкальский под командованием Малиновского — включает 17-ю, 36-ю, 39-ю и 53-ю 
общевойсковые армии, 6-ю гвардейскую танковую и 1-ю воздушную армии, а таюке 
конно-механизированную группу советско-монгольских войск. Силен и 1-й 
Дальневосточный фронт Мерецкова, развернутый на базе Приморской группы войск. У 
него 1-я Краснознаменная, 5-я, 25-я и 35-я общевойсковые армии, Чугуевская 
оперативная группа, 10-й мехкорпус и 9-я воздушная армия. Во 2-м 
Дальневосточном фронте Пур-каева — 2-я Краснознаменная, 15-я и 16-я 
общевойсковые армии, 5-й отдельный стрелковый корпус, Камчатский оборонительный 
район и 10-я воздушная армия. Тихоокеанский флот адмирала Юмашева насчитывает 
427 боевых кораблей, из них 2 крейсера и 78 подводных лодок, 1500 самолетов. В 
Амурской флотилии 200 кораблей и 70 самолетов... — Хорошо, товарищ Василевский,
 — остановил его Сталин. — Кто начальники штабов во фронтах? — У Малиновского — 
генерал армии Захаров, у Мерецкова — генерал-лейтенант Крутиков, у Пуркаева — 
генерал-лейтенант Шевченко, наш генштабист. — А мы хотели предложить вам 
товарища Захарова начальником штаба Главнокомандования. — Лучшей кандидатуры 
представить трудно. Матвея Васильевича знаю давно, но разговора у меня с ним не 
было. Есть еще генерал Курасов... — Хорошо, разберитесь, внимательно поговорите 
с ними и доложите. Главное командование должно быть авторитетным органом. Мы 
прикомандируем к нему наркома ВМФ, главкома ВВС, ответственных представителей 
всех родов войск. А как с командованием армиями, корпусами? — Стараемся 
разбавить опытными фронтовиками, товарищ Сталин. Помимо тех, кто пришел со 
своими армиями и корпусами, я имею в виду Людникова, Крылова, Манагарова, 
Кравченко, Плиева, направляем и других товарищей. В Забайкалье на 36-ю армию — 
генерал-лейтенанта Лучинского, в Приморье на 1-ю Краснознаменную — 
генерал-полковника Белобородова, на 25-ю — генерал-полковника Чистякова, на 
35-ю — генерал-лейтенанта Захватаева. Все — опытные боевые командармы. Прежних 
командующих оставляем у них заместителями. — Правильно! Это очень важно, ибо