старожилы хорошо знают театр военных действий противника. Надо получше 
поработать со всеми звеньями управления на местах. — Как только закончим все 
дела в Москве и будет принято решение, немедленно убываю на фронт. — Ну, 
товарищ Василевский, никак не можете отвыкнуть от слова «фронт». Решение будет 
принято в соответствующее время. А в Москве действительно есть дела. Вы думаете 
готовиться к Параду Победы? — Так точно, товарищ Сталин. Уже портные надоели, 
спешат к сегодняшнему приему. — А что, красив новый мундир? Вы, как бывший 
офицер, можете сравнить? — Думаю, при старом режиме подобной красоты не было, 
не считая эполет. — Были и такие предложения, еще в сорок третьем году, но мы 
отказались. Кстати, к приему мундир не обязателен, а на парад непременно. 26 
июня Сталин утвердил план разгрома японских войск в Маньчжурии, Корее, на 
Сахалине и Курильских островах. Через сутки ушла директива в действующую армию 
и на флот. 27 июня на Дальний Восток убыл Мерецков, в первых числах июля — 
Малиновский и сразу за ним Василевский. Убывали маршалы строго секретно. По 
документам и внешнему виду они не были маршалами. Мерецков считался 
генерал-полковником Максимовым и по приказу Сталина совершил чуть ли не 
чкаловский перелет. По тем временам всего 36 часов добирался он до 
Ворошилова-Уссурийского, пробыв из них почти 29 часов в воздухе. Малиновский 
превратился в генерал-полковника Морозова, но ехал уже с комфортом — 
спсцпоездом. Василевского, по документам — замнаркома генерал-полковника 
Васильева, задержал в Москве на сутки Сталин. Разговор был короткий, но 
Верховный придавал ему большое значение. — Теперь от вас зависит очень многое, 
и прежде всего непосредственная подготовка войск, — сказал он сразу. — Мы 
собираемся в Берлин, на конференцию. Вопросы очень сложные: по разделу Германии,
 контрибуции, по новому порядку в Европе. Союзники, судя по всему, не 
рассчитывают разбить Японию в ближайшее время, будут втягивать нас в эту войну. 
Мы останемся верны нашим обязательствам, вступим в войну, но провести ее должны 
решительно, в самые короткие сроки, победоносно. Мир должен понять, что без 
Советского Союза закончить вторую мировую войну невозможно. Быстрота обеспечит 
и силу нашего дальнейшего влияния на Дальнем Востоке, в Китае, Корее, возможно, 
во всем регионе. Полная готовность войск и сил флота должна быть достигнута не 
позднее чем через три недели. Может быть, вам придется некоторое время 
подождать. Это будет зависеть от хода переговоров, но, думаю, недолго. Вы 
решили вопрос с начальником штаба Главного командования? — И Захаров и Курасов 
отказались. — Есть другие кандидатуры? — Есть — генерал-полковник Иванов. Его 
настоятельно рекомендует Толбухин. — Хорошо, забирайте Иванова — и доброго пути.
 В дороге вам будет о чем подумать, можно поработать. 3 августа Сталин вернулся 
в Москву из Потсдама, и Александр Михайлович сразу связался с ним, подробно 
доложил о ходе подготовки к операции. — Когда реально вы сможете начать 
наступление? — спросил Сталин. — На Забайкальском фронте армии Людникова и 
Манагарова вышли в районы сосредоточения. Они в пятидесяти-шестидесяти 
километрах от госграницы. Танкисты Кравченко уже на исходных. Через двое суток 
фронт готов начать наступление. Дальневосточные фронты уже двое суток находятся 
в готовности к атаке. — Скоро получите директиву, подтверждающую преобразование 
Приморской группы в 1-й Дальневосточный фронт. Фронт Пуркаева, как мы и 
говорили, будет называться 2-м Дальневосточным. Как дела на флоте? — К 5—7 
августа флот достигнет полной готовности. Но я просил бы срочно прислать на 
Дальний Восток адмирала Кузнецова. Он необходим для координации наших действий 
с моряками. — Хорошо. Указания Кузнецову будут даны немедленно. Значит, мы идем 
с опережением графика? — Более того, товарищ Сталин. Я убежден, что операцию 
надо начинать не позднее 9—10 августа, используя благоприятную погоду. Кроме 
того, разведка выявила признаки перегруппировки японских войск в Маньчжурии и 
Корее. Кванту некая армия растет. Число дивизий выросло с 19 до 23, самолетов с 
450 до 850. Усиливается Приморское направление. Боюсь, как бы японцы не 
догадались о наших намерениях. О войне они, конечно, знают, но я хотел бы 
оставить их в прежней уверенности, что мы начнем где-то в сентябре. — Да, 
видимо, придется начинать. Трумэн все хвастался какой-то бомбой, а добивать 
японца придется русскому солдату. Ждите в ближайшие дни директивы... Атомная 
бомба была взорвана американцами 6 августа над Хиросимой, начав новую эру 
человеческого безумия. Впрочем, в те дни люди еще не понимали всего ужаса этого 
пока еще единственного взрыва. Во всяком случае, в штабе Главкомата войск 
Дальнего Востока гораздо большее впечатление произвела полученная 7 августа 
около семнадцати часов по московскому времени директива Сталина о начале 9 
августа боевых действий Забайкальского и 1-го Дальневосточного фронтов. Да и на 
японцев гораздо большее впечатление произвело полученное вечером 8 августа 
через посла в Москве заявление Советского правительства. «После разгрома и 
капитуляции гитлеровской Германии, — говорилось в документе, — единственной 
великой державой оказалась Япония, которая стоит за продолжение войны. 
Требование трех держав — Соединенных Штатов Америки, Великобритании и Китая — 
от 26 июля сего года о безоговорочной капитуляции японских вооруженных сил было 
отклонено Японией. ...Советское Правительство заявляет, что с завтрашнего дня, 
то есть с 9 августа, Советский Союз будет считать себя в состоянии войны с 
Японией». 9 августа была сброшена вторая атомная бомба — на Нагасаки. 
Американцы считают это главной причиной капитуляции Японии. Но анализ событий, 
предшествовавших атомной бомбардировке, и особенно последовавших за ней, 
опровергает эту версию и приводит к другим выводам. Во-первых, на бомбардировку 
Хиросимы императорская ставка ответила лишь отправкой в этот город специальной 
комиссии по изучению последствий атомного взрыва. Японских руководителей 
гораздо больше беспокоила позиция Советского Союза. И когда 9 августа советские 
войска перешли в наступление, то это в корне изменило обстановку. Вступление