— ждали не менее важные дела. 24 июня 1945 года состоялся торжественный прием в 
Кремле в честь участников Парада Победы. Кроме фронтовиков, на приеме были 
государственные и партийные деятели, ученые, работники искусства, знатные 
труженики — всего две с половиной тысячи человек. Никогда еще не сиял так 
Георгиевский зал, где были накрыты столы; огромные хрустальные люстры заполняли 
зал солнечным светом, а на мундирах гостей еще более ярко горели ордена и 
медали, их было так много и они излучали такое яркое сияние, что трудно было 
понять, люстры отражаются в этом золоте или наоборот, ордена и медали бликуют в 
хрустале. Открыл торжество, по поручению Сталина, Вячеслав Михайлович Молотов: 
— Сегодня мы приветствуем участников Парада Победы. В их лице мы приветствуем 
нашу славную армию и морской флот, наш советский народ и всех тех. кто на 
фронте и в тылу ковал нашу Великую Победу, и прежде всего приветствуем того, 
кто руководил и руководит всем нашим делом, кто выковал нашу Победу как великий 
полководец и гениальный вождь Советского Союза. Я поднимаю тост за здоровье 
товарища Сталина! Собравшиеся встают и устраивают овацию в честь Сталина. Я не 
могу описать весь прием и тосты, которые были произнесены, это заняло бы много 
места. На этом торжестве были провозглашены здравицы за каждого командующего 
фронтом, за ученых, причем каждого вспоминали поименно (!) — и, следовательно, 
были названы почти все, кто творил победу на фронте и в тылу. К Сталину 
подходили, чокались, выпивали с ним, говорили веселые слова и добрые пожелания 
все, кто хотел пообщаться с Верховным. Он был радушен, приветлив и ласков. На 
приеме и Сталин произнес тост: — Не думайте, что я скажу что-нибудь необычайное.
 У меня самый простой, обыкновенный тост. Я бы хотел выпить за здоровье людей, 
у которых чинов мало и звание незавидное. За людей, которых считают «винтиками» 
великого государственного механизма, но без которых все мы — маршалы и 
командующие фронтами и армиями, говоря грубо, ни черта не стоим. Какой-либо 
«винтик» разладится — и кончено. Я поднимаю тост за людей простых, обычных, 
скромных, за «винтики», которые держат в состоянии активности наш великий 
государственный механизм во всех отраслях науки, хозяйства и военного дела. Их 
очень много, имя им легион, потому что это десятки миллионов людей. Это 
скромные люди. Никто о них ничего не пишет, звания у них нет, чинов мало, но 
это — люди, которые держат нас, как основание держит вершину. Я пью за здоровье 
этих людей, наших уважаемых товарищей. Собравшиеся долго и горячо аплодируют 
его словам. За месяц до этого — 25 мая 1945 года — состоялся прием в честь 
командующих войсками Красной Армии, тогда Сталин произнес тост, который войдет 
на века в память соотечественников. Почему-то у людей отложилось в сознании, 
будто этот тост был произнесен на торжестве в честь участников Парада Победы 24 
июня. По своей значимости, величественности и, главное, справедливости, этот 
тост действительно очень подходит к завершению победных торжеств, поэтому я 
привожу его здесь (тем более что первый прием 25 мая я не упоминал). Вот что 
сказан Сталин: — Товарищи, разрешите мне поднять еще один, последний тост. Я 
хотел бы поднять тост за здоровье нашего советского народа, и, прежде всего, 
русского народа. (Бурные, продолжительные аплодисменты, крики «ура»).Я пью, 
прежде всего, за здоровье русского народа потому, что он является наиболее 
выдающейся нацией из всех наций, входящих в состав Советского Союза. Я поднимаю 
тост за здоровье русского народа потому, что он заслужил в этой войне общее 
признание как руководящая сила Советского Союза среди всех народов нашей страны.
 Я поднимаю тост за здоровье русского народа не только потому, что он — 
руководящий народ, но и потому, что у него имеется ясный ум, стойкий характер и 
терпение. У нашего правительства было немало ошибок, были у нас моменты 
отчаянного положения в 1941 — 1942 годах, когда наша армия отступала, покидала 
родные нам села и города Украины, Белоруссии, Молдавии, Ленинградской области, 
Прибалтики, Карело-Финской республики, — покидала потому, что не было другого 
выхода. Иной народ мог бы сказать правительству: вы не оправдали наших ожиданий,
 уходите прочь, мы поставим другое правительство, которое заключит мир с 
Германией и обеспечит нам покой. Но русский народ не пошел на это, ибо он верил 
в правильность политики своего правительства, он пошел на жертвы, чтобы 
обеспечить разгром Германии. И это доверие русского народа Советскому 
правительству оказалось той решающей силой, которая обеспечила историческую 
победу над врагом человечества — над фашизмом. Спасибо ему, русскому народу, за 
это доверие! За здоровье русского народа!" Участники торжества обратили 
внимание на то, что у Верховного Главнокомандующего — нет наград! Одна Золотая 
Звезда Героя Социалистического Труда, которой он был награжден еще до войны. И 
вот они пируют, украшенные многими наградами, у некоторых по две, и даже по три 
Геройских Звезды, а у Сталина, который свершил для победы больше любого из 
присутствующих, нет боевых наград! Об этой несправедливости многие 
высказывались на приеме, а после него обращались в ЦК и Верховный Совет с 
пожеланиями отметить особые заслуги Сталина. Политбюро рассмотрело эти 
обращения, Сталин сопротивлялся, говорил, что не заслужил звание Героя, что не 
соответствует статусу высшей награды, — но на этот раз с его мнением не 
посчитались. 26 июня 1945 года, через день после пышного приема, было издано 
два Указа Президиума Верховного Совета СССР: один — о присвоении И. В. Сталину 
звания Генералиссимуса и второй — о награждении его Золотой Звездой Героя 
Советского Союза. Это была первая и единственная его Золотая Звезда, отметим 
это как его скромность и как упрек последователям, которые вешали себе на грудь 
Золотые Звезды как сувениры, не имея на то ни права, ни заслуг. И вот еще 
парадоксальная черта личности Сталина. Вроде бы и властолюбивый, и «культ себе 
создал», а Золотую Звезду не получил, не вручили ее в торжественной обстановке, 
так и осталась она в красной коробочке в наградном отделе Верховного Совета. 
Художники да фотографы пририсовывали ему эту Звезду на его портретах. И