вспомнили об этой высшей награде только в день похорон, когда надо было ее 
прикрепить к подушечке в числе других знаков отличия, по традиции 
характеризующих заслуги и итог жизни покойного.




Потсдамская конференция


Сразу после Парада Победы началась подготовка предстоящей конференции глав 
держав-победительниц. Казалось бы, какие могут быть трудности — целая столица, 
Берлин, да что столица — вся страна в распоряжении победителей. Но в 
действительности оказалось не все так просто. Чтобы долго не объяснять, приведу 
слова, которые высказал Сталин Жукову по приезде в Берлин (кстати, беру эти 
слова из рукописи маршала, потому что при издании его книги они были 
вычеркнуты): «Чувствуется, наши войска со вкусом поработали над Берлином. 
Проездом я видел всего лишь десяток уцелевших домов. Кроме наших войск, надо 
сказать, с не меньшим „вкусом“ поработала и авиация союзников, которая в 
последние дни, уже не встречая противодействия немецких истребителей, сотнями 
бомбардировщиков особенно тщательно обрабатывала города, которые окажутся в 
зоне советских войск. Напомню лишь один пример с Дрезденом, на который перед 
вступлением наших частей англо-американская авиация совершила массированный 
налет более 1400 бомбардировщиков. Они прошли тремя волнами: в первой ночью 
сбрасывались, в основном, зажигательные бомбы; вторая волна через три часа 
бомбила массой самых разных бомб, чтобы не допустить тушение пожаров и 
спасательные работы; и третья волна через 8 часов — днем, при хорошей видимости,
 добивала город и жителей, причем, кроме тяжелых бомбардировщиков, истребители 
расстреливали людей из пулеметов. Результат? Более 134000 убитых!!! 35470 
разрушенных зданий!» И теперь надо поставить три вопросительных знака — 
зачем??? Ответ один — чтобы город не достался русским целым. Примерно то же 
творили с Берлином и пригородами. В общем, хозяйственникам предстояла здесь 
титаническая работа. Все подробные детали этой работы мне рассказал заместитель 
Жукова по тылу генерал-лейтенант Николай Александрович Антипенко. Добавлю еще 
такую деталь: я сам хорошо осмотрел все помещения замка Цецилиенгоф, в котором 
проходила конференция, — разумеется, в более поздние годы, когда туристы уже 
общипали кресло Сталина, унося хотя бы щепочку в качестве сувенира. Генерал 
Антипенко и начальник квартирно-эксплуатационного отдела полковник Косогляд 
после долгих поисков нашли подходящие помещения недалеко от Берлина: замок 
кронпринца Цецилиенгофа — четырехугольник со 176-ю комнатами и внутренним 
двориком. Он был выбран для заседаний. Под жилье подобрали три виллы в 
Бабельсберге, до него 5 километров от Цецшшснгофа. Все здания требовали ремонта,
 меблировки, ухоженности в окружающих парках и цветниках. Приехавшие 
представители союзников предъявили свои требования: наладить надежную связь со 
своими странами, покрасить жилые помещения в желательный цвет: американцам — в 
голубой, англичанам — в розовый. От французов никто не приехал. Разумеется, 
особое внимание уделялось резиденции Сталина: ее выкрасили в белый цвет, в 
комнаты натащили столько ковров, картин и разной мебели, что у начальника 
охраны Сталина, генерала Власика, когда он все это увидел, дыхание перехватило: 
— Вы что, очумели? Хозяин этого не любит. Все убрать! Ковры заменить дорожками. 
Вместо этого двуспального сооружения тахту поставить. Много хлопот было со 
столом в зале заседаний. Кто-то бросил идею — стол должен быть круглый, без 
углов, чтобы все были в равных условиях, и вообще, углы — это к раздорам, а 
круглые формы — к согласию. Большого круглого стола в Германии не нашли. Срочно 
заказали в Москве на фабрике «Люкс». Сделали. Привезли самолетом. К 10 июля все 
работы были завершены. Сталин перед выездом позвонил Жукову по телефону: — Вы 
не вздумайте для встречи строить всякие там почетные караулы с оркестрами. 
Приезжайте на вокзал сами и захватите с собой тех, кого вы считаете нужным. Об 
охране на вокзале позаботится генерал Власик. Вам ничего делать не следует. 15 
июля прибыл Трумэн на самолете из Антверпена, до которого он плыл неделю на 
корабле «Августа» в сопровождении крейсера «Филадельфия». Черчилль прилетел в 
тот же день. Поскольку Сталина еще не было, оба они использовали день для 
осмотра имперской канцелярии и рейхстага. Перед конференцией в Берлине (которую 
потом назвали Потсдамской) в США в бешеном темпе велись работы над атомной 
бомбой. Трумэн считал, что у него будет могучее средство воздействия на 
Советский Союз, если первый взрыв состоится. Президент говорил: «Если только 
она взорвется... то я получу дубину, чтобы ударить по этой стране». 16 июля 
Жуков встретил Сталина около вагона. Сталин коротким поднятием руки 
поздоровался с встречавшими его Вышинским, Антоновым, Кузнецовым, Телегиным, 
Соколовским, Малининым. Он вообще редко кому подавал руку. Не торопясь прошел к 
машине, сел в нее, потом открыл дверцу и пригласил в машину Жукова. Осмотрев 
виллу, Сталин спросил: — Чья это была вилла прежде? — Генерала Людендорфа. 
Власик был прав: мебели Иосиф Виссарионович не любил, велел даже после «чистки» 
охранника еще кое-что вынести из комнат. Жуков, как Эйзенхауэр и Монтгомери, не 
был членом правительственной делегации. Жуков считался военным советником. 
Конференция длилась с 17 июля по 2 августа 1945 года. 16 июля, в канун открытия 
конференции, военный министр доложил Трумэну шифровку: «Операция проведена 
утром. Обследование еще неполное, но результаты кажутся удовлетворительными и 
уже превосходят ожидавшиеся... Довольный доктор Гровс возвращается завтра. Буду 
держать Вас в курсе происходящего». В ответ полетела телеграмма: «Посылаю свои