| |
кинохроники о Параде Победы, разумеется, в первую очередь себя искал. Но когда
на экране лицо Сталина появлялось крупным планом, желваков я не видел. Только
на параде я да и другие участники узнали, что это за несколько длинных шеренг
ходило с нами на тренировках с палками. Мы недоумевали — что он и делают? —
несут длинные палки перед собой, а потом бросают их на землю и уходят. И вот
только на параде, после прохождения фронтовых полков, между ними и строями
Московского гарнизона эти солдаты оказались с гитлеровскими знаменами вместо
палок. Они их несли как трофеи фронтов, опущенными к земле, и с презрением
швыряли на землю около Мавзолея. Все это проделывалось под дробь барабанов, как
когда-то в стародавние времена перед казнью через расстрел или повешение.
Знамена разбитых гитлеровских дивизий, включая и личный штандарт Адольфа
Гитлера, солдаты швыряли как старые тряпки и, отвернувшись от них, уходили на
свое место в строю. А потом опять грянул тысячетрубпый оркестр, и мы пошли
торжественным маршем вслед за фронтовыми колоннами. Единственными из союзников
имели честь участвовать в историческом параде Победы воины Польши. В параде
боевой техники вышли на Красную площадь машины с расчетами зенитных установок.
Их сменила артиллерия, представленная во всем своем величии и мощи. Четким
строем, по 12 орудий в рад, прошли батареи противотанковой артиллерии. За ним
крупнокалиберные орудия — гроза немецких «тигров», «пантер» и «фердинандов»,
гвардейские минометы-"катюши", тяжелая артиллерия. Апофеозом демонстрации
технической мощи победителей стало прохождение лучших танков второй мировой
войны — Т-34 и ИС. Парад техники завершили самоходные артиллерийские установки.
Из-за дождя демонстрация трудящихся была отменена...
Придут новые времена, напишут о Сталине много справедливых упреков, и грязью
польют изрядно. Но тогда, в день победного парада, все участники его относились
к Верховному с величайшим уважением. О чем думал Сталин, глядя на
величественный Парад Победы? Конечно, торжествовал в душе — он выпестовал эту
армию-победительницу. Но много еще было у него забот. Сразу после парада Сталин
пригласил Буденного к себе в рабочий кабинет. В приемной им навстречу с папкой
в руках направился Поскребышев, но Иосиф Виссарионович попросил не тревожить их
до окончания беседы. — Знаете, зачем я вас пригласил, Семен Михайлович? Думаю,
что нет. Мне не хотелось портить вам сегодня праздничное настроение, но
обстоятельства заставляют меня не откладывать решения назревшего вопроса. Речь
пойдет об упразднении кавалерии как рода войск Советских Вооруженных Сил.
Сталин внимательно посмотрел на Буденного — какова реакция на сказанные им
слова? Семен Михайлович внешне спокойно, но с большой внутренней тревогой
воспринял сказанное. — Дело в том, — продолжил Иосиф Виссарионович, — что
сейчас народному хозяйству нужна тягловая сила. Страна находится в разрухе,
сельское хозяйство в самом жалком состоянии. Поправить эти дела можно за счет
демобилизации из армии старших возрастов военнослужащих, переоснащения и
переформирования кавалерийских соединений. Это позволит передать в ближайшее
время народному хозяйству примерно четверть миллиона конского поголовья. А
расформирование некоторых механизированных частей дает народному хозяйству
десятки тысяч автомашин и тракторов. Семен Михайлович понял, что на этот раз
придется прощаться с кавалерией навсегда. Если Сталин принял такое решение,
значит, так и будет. А Иосиф Виссарионович уже говорил: — Штаб кавалерии
Красной Армии в ближайшее время подготовит подробный план передислокации с
фронтон всех боевых кавалерийских корпусов, резервных и запасных бригад и
полков, других частей и подразделений кавалерии и размещения их на Украине и в
Белоруссии. Там должно осуществиться их переформирование, а конский состав
передан местным властям. Тем самым мы окажем определенную помощь областям и
районам этих республик, пострадавших в большей степени от войны и гитлеровской
оккупации. Семен Михайлович почти не слышал Сталина. Он уже понял главное —
кавалерии конец! Кавалерию не раз пытались упразднить как дорогостоящий и
отживший свой век род войск. Особенно настаивал на этом Тухачевский. Но тогда
Буденного поддерживали Сталин, Ворошилов и другие. У них были веские доводы в
пользу кавалерии. А вот сейчас у него перед Иосифом Виссарионовичем таких
доводов нет, и он понимал бессмысленность каких-либо возражений. Как бы читая
его мысли, об этом же заговорил и Сталин: — Мы долго сражались за кавалерию. И
правильно делали, Предложения Тухачевского в 1934 году о ликвидации кавалерии и
создании крупных танковых и механизированных соединений теоретически были
верными, но практически неосуществимыми. Наша индустрия не была готова к этому
не только тогда, но и в последующие годы, когда была создана определенная база
для танковой промышленности. В то время нужны были трактора, машины, станки и
очень многое другое, чтобы накормить, одеть и обуть советский народ. — Сталин
помолчал и добавил: — Мы никогда не забывали об обороне страны. Но что бы было
с нами, если бы, следуя настойчивым предложениям Тухачевского, мы ликвидировали
кавалерию? Мы остались бы с одной матушкой-пехотой... — Но как же мы останемся
без кавалерии? Вы сами, товарищ Сталин, стояли у истоков ее создания, знаете ее
историю и боевые дела. — Не переживайте, Семен Михайлович. Мы вас без дела не
оставим, — ответил Сталин. — Нам надо развивать коневодство. Это очень нужное
дело, и вам оно будет по душе. Необходимо подтягивать кавкорпуса из Германии,
Югославии, Австрии, Чехословакии и начинать их переформирование. Согласуйте все
эти вопросы с Генеральным штабом и приступайте к делу. Года на два — на три
оставьте пару дивизий донских казаков, а в остальном будем считать, что этот
вопрос мы решили. Маршал Буденный понял, что на этом прием окончен, и стал
прощаться. Он заверил Сталина, что немедленно приступит к исполнению приказа и
будет докладывать о ходе его реализации. Что было у Семена Михайловича на душе,
нетрудно догадаться. Сталин вызвал Поскребышева с его пухлой папкой документов
|
|
