и других агентов немецкого фашизма Государственный Комитет Обороны постановил:

1. Ввести с 20 октября 1941 г. в городе Москве и прилегающих к городу районах 
осадное положение.

2. Воспретить всякое уличное движение как отдельных лиц, так и транспортов с 12 
часов ночи до 5 часов утра, за исключением транспортов и лиц, имеющих 
специальные пропуска от коменданта г. Москвы, причем в случае объявления 
воздушной тревоги передвижение населения и транспортов должно происходить 
согласно правилам, утвержденным московской противовоздушной обороной и 
опубликованным в печати.

3. Охрану строжайшего порядка в городе и в пригородных районах возложить на 
коменданта города Москвы генерал-майора т. Синилова, для чего в распоряжение 
коменданта предоставить войска внутренней охраны НКВД, милицию и 
добровольческие рабочие отряды.

4. Нарушителей порядка не медля привлекать к ответственности с передачей суду 
военного трибунала, а провокаторов, шпионов и прочих агентов врага, призывающих 
к нарушению порядка, расстреливать на месте.

Государственный Комитет Обороны призывает всех трудящихся столицы соблюдать 
порядок и спокойствие и оказывать Красной Армии, обороняющей Москву, всякое 
содействие.

Председатель Государственного Комитета ОбороныИ. СталинМосква, Кремль

* * *

28 октября Сталин вызвал командующего войсками Московского военного округа 
генерала Артемьева и командующего ВВС генерала Жигарева и просто ошарашил их 
вопросом:

~ Через десять дней праздник Октябрьской революции. Будем проводить парад на 
Красной площади?

Генералы оторопели. Москва была в эвакуационных конвульсиях. Город затянуло 
дымное марево — жгли бумаги в учреждениях. О параде даже мысли не возникало.

— Я еще раз спрашиваю: будем проводить парад? Артемьев неуверенно начал:

— Но обстановка... Да и войск нет в городе. Артиллерия и танки на передовой... 
Целесообразно ли?

— Но ГКО считает, — Сталин кивнул на членов Политбюро, которые сидели за столом,
 — необходимо провести парад. Он будет иметь огромное моральное воздействие не 
только на москвичей — на всю армию, на всю страну.

Командующие получили соответствующие указания, и подготовка к параду началась — 
в сохранении полной секретности.

Почти такой же разговор произошел за три дня до праздника с руководителями 
Московской партийной организации:

— Где и как вы собираетесь проводить торжественное собрание? — спросил Сталин.

Удивление и молчание и на сей раз было ответом. Никто не думал о проведении 
этого мероприятия, традиционного для мирного времени.

Сталин разъяснил, почему надо проводить торжественное собрание и в военное 
время.

— Придется вам потрудиться, побегать. Времени не осталось для подготовки 
доклада? Если не возражаете, я буду докладчиком.

6 ноября состоялось торжественное собрание, на этот раз не в Большом театре, а 
на платформе станции метро “Маяковская”. Ровные ряды кресел. Сцена для 
президиума. С одной стороны — ярко освещенный метропоезд, на накрытых столах — 
бутерброды, закуска, прохладительные напитки.

Приглашенные спускались на эскалаторах. Правительство прибыло на поезде к 
другой платформе. Было даже более торжественно, чем на собраниях в мирные дни. 
Все понимали огромное политическое и мобилизующее значение речи Сталина, 
которая транслировалась по радио на всю страну.

В начале речи Сталин изложил ход и итоги войны за 4 месяца. Он объяснил, почему 
“молниеносная война” была успешной на Западе, но провалилась на Востоке. Затем 
Сталин проанализировал причины наших временных неудач и предсказал, почему 
будут разгромлены “немецкие империалисты”. После завершающих здравиц прозвучали 
слова, которые всю войну были призывом и пророчеством: “Наше дело правое —