передать в ЧК, а вам на этом ответственном посту надо быть более серьезным и не 
доверять всяким сведениям, которые приносит сорока на хвосте.

— Я,товарищ Сталин, полностью этому сообщению не доверял, немедленно принял 
меры для проверки и просил генерала Шарохина до получения новых данных Ставке 
не докладывать.

— Хорошо. Но впредь такие сведения надо проверять, а потом докладывать.

В то же время, когда происходили эти телефонные разговоры, командующего ВВС 
Московского военного округа полковника Н. А. Сбытова вызвал к себе начальник 
Особого отдела Красной Армии Абакумов. Он потребовал прибыть к нему немедленно. 
Когда Сбытов вошел к нему в кабинет, Абакумов резко и грозно спросил:

— Откуда вы взяли, что к Юхнову идут немецкие танки?

— Это установлено авиационной разведкой и дважды перепроверено.

— Предъявите фотоснимки.

— Летали истребители, на которых нет фотоаппаратов, но на самолетах есть 
пробоины, полученные от вражеских зениток. Разведка велась с малой высоты, 
летчики отчетливо видели кресты на танках.

— Ваши летчики — трусы и паникеры, такие же, видимо, как и их командующий. Мы 
такими сведениями не располагаем, хотя получаем их, как и Генштаб. Предлагаю 
вам признать, что вы введены в заблуждение, что никаких танков противника в 
Юхнове нет, что летчики допустили преступную безответственность и вы немедленно 
с этим разберетесь и сурово их накажете.

— Этого сделать я не могу. Ошибки никакой нет, летчики боевые, проверенные, и 
за доставленные ими сведения я ручаюсь.

— А чем вы можете подтвердить такую уверенность, какие у вас есть документы?

— Прошу вызвать командира 6-го истребительного авиакорпуса ПВО полковника 
Климова. Он, вероятно, подтвердит.

Абакумов стал вызывать Климова, а до его прибытия Сбы-това задержали. Когда 
прибыл Климов, Сбытова снова вызвали в кабинет Абакумова.

— Чем вы можете подтвердить, что летчики не ошиблись, сообщив о занятии Юхнова 
танками противника? — обратился Абакумов к Климову.

— Я такими данными не располагаю, летали летчики округа.

Тогда Сбытов попросил вызвать начальника штаба корпуса полковника Комарова с 
журналом боевых действий, рассчитывая, что в журнале есть соответствующие 
записи. Комаров прибыл, но так же, как и Климов, заявил, что работу летчиков 
корпус не учитывает и в журнал боевых действий не заносит. После тяжелого и 
мрачного молчания Абакумов повернулся к Сбытову, сказал:

— Идите и доложите Военному совету округа, что вас следует освободить от 
должности как не соответствующего ей и судить по законам военного времени. Это 
наше мнение.

Сбытова спасло только то, что танки противника действительно оказались в Юхнове.
 Эти части от Юхнова не пошли на Москву, а повернули на Вязьму, в тыл армиям 
Резервного и Западного фронтов, отрезая им путь отхода к Можайскому 
оборонительному рубежу, а для развития наступления в сторону Москвы с этого 
рубежа вводились резервы противника, подход которых также был замечен нашей 
воздушной разведкой.

В тот же день Сталин позвонил Жукову и спросил:

— Товарищ Жуков, не можете ли вы незамедлительно вылететь в Москву? Ввиду 
осложнения обстановки на левом крыле Резервного фронта, в районе Юхнова, Ставка 
хотела бы с вами посоветоваться.

Жуков ответил:

— Прошу разрешения вылететь утром 6 октября.

— Хорошо, — согласился Сталин. — Завтра днем ждем вас в Москве.

Однако из-за некоторых важных обстоятельств, возникших на участке 54-й армии, б 
октября Жуков вылететь не смог, о чем доложил Верховному.

Вечером вновь позвонил Сталин.