передать в ваше распоряжение? Мы можем послать вам на днях — завтра, в крайнем 
случае, послезавтра — две танковые бригады с некоторым количеством KB в них и 
два-три танковых батальона, — очень ли они нужны вам? Если вы обещаете разбить 
Гудериана, то мы можем послать еще несколько полков авиации и несколько батарей 
PC. Каков будет ваш ответ?

— Мое мнение о расформировании Центрального фронта таково: в связи с тем, что я 
хочу разбить Гудериана и, безусловно, разобью, то направление с юга нужно 
крепко обеспечивать. А это значит — прочно взаимодействовать с ударной группой, 
которая будет действовать из района Брянска. Поэтому прошу обе армии 
Центрального фронта подчинить мне. Я очень благодарен вам, товарищ Сталин, за 
то, что вы укрепляете меня танками и самолетами. Прошу только ускорить их 
отправку, они нам очень и очень нужны. А насчет Гудериана, безусловно, 
постараемся разбить его, задачу, поставленную вами, выполнить. У меня к вам 
больше вопросов нет...

Сталин удовлетворенно кашлянул.

— Вот, слышали мнение фронтовика? Он готовится бить Гудериана, а вы делаете 
директиву для войск.

В ту же ночь Сталин подписал ее, не читая. Он только что переговорил с 
Ворошиловым и был в отвратительном настроении. Враг находился у стен Ленинграда.
 Уже встал вопрос о подрыве кораблей Балтийского флота, с таким трудом 
прорвавшихся в город из Таллина. В последние сутки его мысль металась от Киева 
к Ленинграду и обратно. А положение под Москвой тоже было весьма ненадежное.

Вот и сейчас перед ним сидели уставший, больной Шапошников и почерневший от 
недосыпания Василевский.

— Плохо дело под Ленинградом, — сказал Сталин. — Се-веро-Западное направление 
расформировали, Ворошилов командует Ленинградским фронтом, а что толку. От 
Еременко тоже ничего утешительного. Сегодня же направить ему директиву и 
обязать войска Брянского фронта перейти в решительное наступление, уничтожить 
группу Гудериана и, развивая наступление, выйти к 15 сентября на линию 
Петровичи — Климовичи — Новозыбков.

Брянский фронт начал наступление при мощной поддержке авиации, действиями 
которой руководил заместитель командующего ВВС РККА генерал-майор Петров, по 
опрокинуть или хотя бы остановить набравшую пробивную силу танковую армаду 
Гудериана так и не смог.

2 сентября поздно вечером Сталин позвонил в Оперативное управление 
Василевскому:

— Берите блокнот и записывайте указания командующему войсками Брянского фронта..
.

“Ставка все же не довольна вашей деятельностью, — диктовал Сталин. — Несмотря 
на работу авиации и наземных частей, Почеп и Стародуб остаются в руках 
противника. Это значит, что вы противника чуть-чуть пощипали, но с места 
сдвинуть его не сумели. Ставка требует, чтобы наземные войска действовали во 
взаимодействии с авиацией, вышибли противника из района Стародуба, Почепа и 
разгромили по-настоящему. Пока это не сделано, все разговоры о выполнении 
задания остаются пустыми словами. Ставка приказывает:

Петрову оставаться на месте и всеми соединенными силами авиации способствовать 
решительным успехам наземных войск. Гудериан и вся его группа должны быть 
разбиты вдребезги. Пока это не сделано, все ваши заверения об успехах не имеют 
никакой цены. Ждем ваших сообщений о разгроме группы Гудериана...”

Но не дождался Верховный подобного доклада. Зато пришло донесение о тяжелом 
ранении в ногу комфронта Еременко. Его срочно эвакуировали в один из госпиталей 
Москвы, потом в Куйбышев, и это в общем-то спасло генерала от сталинского гнева,
 ибо фронт на юго-западе уже трещал по швам.

7 сентября Военный совет Юго-Западного направления и фронта сообщили о прорыве 
немцев на Конотопском, Черниговском, Остерском и Кременчугском направлениях. 
Под угрозу окружения попадали не только 5-я, 37-я армии, но и весь Юго-Западный 
фронт.

Еще раз доложили Верховному: надо сдавать Киев. Не первый раз Шапошников 
почувствовал силу сталинского гнева.

— Что это за Генеральный штаб? — сердито цедил Сталин. — Слушать вас не хочется.
 Мы ждем от вас предложений, как разбить врага, а вы все одно — сдать Киев, 
сдать Киев! Да понимаете ли вы, что значит сдать Киев? Вы, как и Буденный, 
идете по линии наименьшего сопротивления. Вместо того чтобы бить врага, уходите 
от него. Вы, маршалы, генералы! Идите и работайте! Думайте!