машиностроительные заводы, базы, и он многое успевает сделать. Украина могла бы 
поступить также. Ленинград наладил производство эрэсов к реактивным минометам. 
Это очень эффективное оружие, которое буквально крушит врага. Почему бы и вам 
не заняться этим делом?

— Товарищ Сталин, все ваши указания будут немедленно проводиться в жизнь. К 
сожалению, мы не знакомы с устройством эрэсов. Просим вашего приказания 
прислать нам один образец с чертежами, и мы организуем у себя производство.

— О чем вы говорите? Чертежи есть у ваших людей, и давно имеются образцы. Но 
если вы такие невнимательные, я вышлю вам батарею с эрэсами, чертежи и 
конструкторов по производству... Всего хорошего. Желаю успеха.

Чтобы не допустить окружения киевской группировки Сталин создал Брянский фронт.

Для постановки задачи вновь созданному фронту Сталин вызвал генерал-полковника 
Еременко в Москву. Он хорошо относился к Андрею Ивановичу. Принимая его, 
разговаривал с ним тепло, расспросил о здоровье. Еременко, чувствуя эту 
симпатию, держался уверенно, что тоже импонировало Верховному: дела на фронтах 
шли плохо, все рушилось, нужна была фигура прочная, на которую хотелось бы 
опереться, вот Еременко в те дни и показался Сталину такой волевой и прочной 
личностью.

Сталин обрисовал обстановку на советско-германском фронте и поставил Еременко 
задачу. Он охарактеризовал 2-ю танковую группу Гудериана как главную ударную 
группировку на этом направлении, сказал, что и сила это грозная, и направление 
очень важное. Упомянул Сталин и о возможном ударе группы Гудериана по правому 
флангу Юго-Западного фронта, но все же сказал, что основная задача войск 
Брянского фронта — во что бы то ни стало разбить силы Гудериана.

Выслушав Сталина, Еременко очень уверенно заявил о том, что он в ближайшие дни, 
безусловно, разгромит подлеца Гудериана.

Такая уверенность Еременко понравилась Верховному, и, когда тот ушел, Сталин 
сказал оставшимся в его кабинете:

— Вот тот человек, который нам нужен в этих сложных условиях.

После ухода Еременко Сталин продиктовал Шапошникову директиву Юго-Западному 
фронту, в которой приказывалось во что бы то ни стало удержать Киев.

Все последующие дни Сталин и Генеральный штаб занимались вопросом ликвидации 
опасности, нависшей с севера над Юго-Западным фронтом. Они укрепили это 
направление и прежде всего Брянский фронт своими резервами — танками, 
артиллерией, людьми, вооружением, привлекли сюда авиацию с соседних фронтов, 
резерва Главного Командования, а также части дальнебомбардировочной авиации.

Но боевые действия Брянского фронта не радовали.

20 августа прорвались в район Унечи. 45-й стрелковый корпус 13-й армии дрался в 
окружении. Вся 13-я армия, сильно ослабленная, отошла к реке Судость.

Шапошников и Василевский еще раз пытались убедить Сталина принять решение об 
отводе войск из Киевского ук-репрайона. Сталин выслушал их спокойно и разрешил:

— Для ликвидации разрыва между Центральным и Брянским фронтами отвести 21-ю 
армию Центрального и 13-ю армию Брянского фронтов. Причем стык фронтов 
обеспечить мощными резервами. Думайте не об отступлении, а о том, как спасти 
положение! — закончил он разговор сердито.

Прошло еще четыре дня. Обстановка продолжала ухудшаться. На очередном докладе 
обстановки Шапошников и Василевский предложили:

— Еременко трудно согласовывать свои действия с Центральным фронтом. Оба фронта 
невелики, а органы управления раздуты. Одним словом, предлагаем объединить оба 
фронта и все управление передать Еременко.

Разговор получился долгим, но к утру Сталин согласился с целесообразностью 
объединения фронтов.

— Ну хорошо, — сказал он. — Приступайте к подготовке директивы, но прежде я 
переговорю с Еременко. Вы не уходите, — сказал Шапошникову и Василевскому.

Сталин специально оставил их, желая лишний раз показать свое стремление 
советоваться с фронтовым командованием. Он позвонил Еременко.

— Слушаю, товарищ Сталин!

— Здравствуйте, товарищ Еременко, У меня к вам несколько вопросов. Не следует 
ли расформировать Центральный фронт, третью армию соединить с двадцать первой и