Гитлер спросил:

— Считаете ли вы свои войска способными сделать еще одно крупное усилие при их 
нынешней боеспособности?

— Если войска будут иметь перед собой настоящую цель, которая будет понятна 
каждому солдату, то да!

— Вы, конечно, подразумеваете Москву?

— Да. Поскольку вы затронули эту тему, разрешите мне изложить свои взгляды по 
этому вопросу.

Гитлер разрешил, и Гудериан еще раз подробно изложил ему свои доводы. Он 
говорил, что после достижения военного успеха на решающем направлении и 
разгрома главных сил противника будет значительно легче овладеть экономически 
важными районами Украины, так как захват Москвы — узла важнейших жизненных 
дорог — чрезвычайно затруднит русским переброску войск с севера на юг. Он также 
напомнил, что войска группы армий “Центр” уже находятся в полной боевой 
готовности для перехода в наступление на Москву, в то время как предполагаемое 
наступление на Киев связано с необходимостью провести перегруппировку войск, на 
что потребуется много времени. Он еще раз подчеркнул, что операции на юге могут 
затянуться, и тогда из-за плохой погоды уже поздно будет наносить решающий удар 
на Москву в этом году.

Гитлер слушал Гудериана молча, ни разу не прервал его. Но когда Гудериан 
замолчал, надеясь, что он убедил фюрера своей горячей речью, Гитлер вдруг 
твердо сказал:

— Я приказываю немедленно перейти в наступление на Киев, который является нашей 
ближайшей стратегической целью.

Затем Гитлер повторил уже изложенные в директиве ставки соображения об ударе по 
Ленинградскому промышленному району, о необходимости овладения Крымом, 
являющимся авианосцем Советского Союза в его борьбе против использования 
Германией румынской нефти, и другие “экономические доводы”.




Юго-Западный фронт — “ахиллесова пята”


Юго-Западный фронт не только спасал Москву от прямого удара группы армий 
“Центр”, он ломал график “молниеносной войны”.

Армии правого крыла Юго-Западного фронта упорно сдерживали натиск врага на Киев,
 но на левом крыле противник, тесня 6-ю и 12-ю армии к Запорожью и 
Днепропетровску, замкнул окончательно кольцо окружения этих армий в районе 
Умани.

Сталину тяжело было слышать об Уманском котле, поглотившем сотни тысяч 
красноармейцев, командиров, во главе с командармами Музыченко и Понедельным. И 
это после только что пережитых белорусских событий. Но тяжелее было сознавать, 
что зреет еще один котел, в районе Киева.

Сталин позвонил Кирпоносу, приказал:

— Немедленно, совместно с главкомом направления и командующим Южным фронтом 
подготовить план создания обороны по линии Херсон — Каховка — Кременчуг и далее 
на север, включая Киев. Срочно готовьте эту линию обороны, зарывайтесь в землю, 
подтяните с тыла резервы, особенно артиллерию. На этом рубеже встречайте все 
отступающие части. Предложения представить к двенадцати часам 5 августа.

— Ваши указания будут приняты к незамедлительному исполнению, — ответил 
Кирпонос. — Мы приняли все меры, чтобы отстоять Киев. Есть просьба помочь с 
пополнением и вооружением. По прикажу главкома с утра 6 августа организуем удар 
из района Корсуни в направлении Умани для помощи частям окруженных армий. 
Хотелось бы знать ваше мнение по этому вопросу...

— Мы согласны, — сказал Сталин. — Ставка не только не возражает, но всячески 
приветствует всякие наступательные действия для помощи окруженным товарищам.
Ноне забывайте о рубеже обороны. Надо всегда рассчитывать не только на хорошее, 
но и на плохое. Это единственное средство не попасть впросак. Что касается 
помощи, она будет, но было бы неразумно думать, что вам все подадут в готовом 
виде со стороны. Учитесь сами снабжать и пополнять себя. Создайте при армиях 
запасные части, приспособьте некоторые заводы к производству винтовок, 
пулеметов. Пошевелитесь как следует—и вы увидите, что можно многое создать для 
фронта на самой Украине. Так поступает Ленинград, используя свои