или молчал.

Вот что вспоминал капитан Ужинский, находившийся в то время в этом лагере:

“Когда был привезен в лагерь Джугашвили, выглядел он плохо, как будто перенес 
тяжелую, длительную болезнь. Щеки впалые, цвет лица серый. На нем было 
советское, но солдатское обмундирование. Яловые сапоги, солдатские брюки, 
пилотка и большая для его роста серая шинель. Питался он наравне со всеми — 
одна булка хлеба на 5—6 человек в день, чуть заправленная жиром баланда из 
брюквы, чай. Иногда на ужин давали картошку в “мундире”. Мучаясь из-за 
отсутствия табака, Яков нередко менял свою дневную пайку на щепоть махорки.

Несколько раз в месяц его тщательно обыскивали, а в комнату поселили соглядатая.
.. Лагерное начальство разрешило Джугашвили работать в небольшой мастерской, 
расположенной в нижнем этаже офицерского барака. Здесь человек 6—10 
военнопленных делали из кости, дерева и соломы мундштуки, игрушки, шкатулки, 
шахматы. Вываривая полученные из столовой кости, заключенные готовили себе 
“доппаек”.

Яков оказался неплохим мастером и за полтора месяца сделал костяные шахматы, 
которые обменял на картошку унтер-офицеру Кауцману. Позднее эти шахматы за 800 
марок купил какой-то немецкий майор”.

В конце апреля 1941 года сравнительно сносное существование Якова было прервано 
неожиданным приказом снова перевести его в Центральную тюрьму гестапо. А в 
41еврале 1943 года, по личному указанию Гиммлера, Яков отправился в печально 
известный концлагерь Заксенхаузен. Первое время он находился в лагерной тюрьме, 
затем был переведен в режимный барак зондерлагеря “А”. Эта особая зона была 
отделена от основного лагеря высокой кирпичной стеной и опоясана колючей 
проволокой, по которой проходил ток высокого напряжения. Охрану несли эсэсовцы.

После окончания боевых действий в 1945 году в плен к американцам попали 
несколько гитлеровцев — работников лагеря Заксенхаузен. По просьбе советского 
командования их передали “СМЕРШУ”. Естественно, наших следователей интересовали 
их показания и о Джугашвили.

Комендант лагеря штандартенфюрер СС Кайндль рассказал:

“В концлагерь Яков Джугашвили был доставлен из 5 отдела

имперской безопасности Германии доктором Шульце. Часто из Берлина приезжал 
навещать военнопленного другой гестаповец — криминальный комиссар имперской 
безопасности

Штрук.

О том, что судьбой Джугашвили был заинтересован лично

Гиммлер^ было известно многим. Видимо, он хотел использовать сына Сталина в 
случае сепаратных переговоров с СССР или для обмена захваченных в русский плен 
видных нацистов”.

Не исключено, что с этой же целью в соседней с Яковом

комнате содержался племянник Молотова Василий Кокорин (как выяснилось позже, 
этот самозванец лишь выдавал себя за племянника Молотова), а в других комнатах 
жили племянник Черчилля Том Кучинн, сын премьер-министра Франции капитан Блюм и 
другие знатные пленники.

14 апреля 1943 года Яков Джугашвили покончил жизнь самоубийством.

Подругой версии, Яков Джугашвили был убит.

Вот что показал эсэсовец Конрад Харфиг.

“14 апреля 1943 года, около 20.00 я заступил на пост. Все пленные, кроме Якова 
Джугашвили, были уже в бараке, лишь один он продолжал лежать у барака и бить 
веткой по земле. Я обратил внимание на то, что он был очень взволнован. Когда в 
20.00 начальник караула пришел с ключами, чтобы запереть пленных в бараках, а я 
отправился запереть дверь в проволочном заборе, отделяющем бараки, Яков 
Джугашвили все еще продолжал лежать у барака. Я потребовал, чтобы он поднялся и 
вошел в барак, на что он мне ответил: “Нет, делайте со мной что хотите, но я 
в-барак не пойду. Я хочу поговорить с комендантом”.

Начальник караула унтершарфюрер Юнглинг направился к сторожевой башне, чтобы 
поговорить по телефону с комендантом лагеря, но едва он ушел, как Яков 
Джугашвили, пройдя мимо меня, внезапно стремительно бросился к наземной 
проволочной сети “спотыкачу”, преодолел ее и крикнул мне:

“Часовой, стреляй!” На это я ему ответил: “Вы не в своем уме, выйдите из-за