— Хорошо, через сорок минут доложите! — все так же раздраженно бросил Сталин.

Жуков, Тимошенко и Ватутин вышли в соседнюю комнату. Без долгих проволочек, 
обменявшись лишь понимающими взглядами по поводу происшедшего в кабинете 
Сталина, они начали анализировать обстановку на Западном фронте.

Западнее Минска были окружены и дрались в окружении остатки 3-й и 10-й армий 
Западного фронта. Остатки 4-й армии отошли в припятские леса. Остальные части, 
понесшие большие потери, отступали к реке Березине. И вот на эти ослабленные и 
разрозненные войска фронта наступали мощные группировки противника.

Через полчаса военачальники вернулись к Сталину и предложили немедленно занять 
оборону на рубеже Западная Двина — Полоцк — Витебск — Орша — Могилев — Мозырь и 
для обороны использовать 13-ю, 19-ю, 20-ю, 21-ю и 22-ю армии. Кроме того, 
срочно приступить к подготовке обороны на тыловом рубеже по линии Селижарово — 
Смоленск — Рославль — Гомель силами 24-й и 28-й армий резерва Ставки. Срочно 
сформировать еще 2—3 армии за счет дивизий московского ополчения.

Все эти предложения Сталин утвердил и приказал немедленно довести их до 
сведения войск.

29 июня поступили сообщения о том, что наши войска оставили Минск. Наркому 
обороны Тимошенко позвонил Сталин и спросил:

— Что под Минском? Как там дела?

У Тимошенко не хватило духу доложить Сталину о том, что Минск сдан, он еще 
надеялся, что положение будет восстановлено, поэтому сказал неопределенно:

—Я не могу сейчас доложить, товарищ Сталин... Тимошенко не успел закончить 
фразу, потому что Сталин его перебил:

— А вы обязаны постоянно знать все детали, товарищ Тимошенко, и держать нас в 
курсе событий.

Не желая продолжать разговор, Сталин положил трубку.

В это время в кабинете Сталина находились Молотов, Маленков и Берия. Некоторое 
время стояло тягостное молчание, потом Сталин сказал:

Не нравится мне это их поведение. А может быть, мы сейчас поедем в Генштаб и 
сами посмотрим карты и донесения с фронтов?

От Кремля до здания Наркомата обороны по улице Фрунзе ехать всего несколько 
минут. Когда члены Политбюро вошли в массивные двери, часовой, увидев Сталина и 
следовавших за ним Молотова, Маленкова и Берия, настолько, оторопел, что даже 
не мог спросить пропуска или что-то вымолвить. Члены Политбюро молча прошли 
мимо часового и поднялись на второй этаж, где располагался кабинет наркома 
обороны. В кабинете в это время были Тимошенко, Жуков, Ватутин, генералы и 
офицеры Генштаба, они стояли около больших столов, на которых были расстелены 
карты с обстановкой на фронтах.

Появление Сталина и других членов Политбюро было настолько неожиданно, что все 
присутствующие на некоторое время просто онемели. Тимошенко даже побледнел, 
однако будучи старым служакой, быстро пришел в себя и подошел к Сталину с 
рапортом, как и полагается в таких случаях:

— Товарищ Сталин, руководство Наркомата обороны и Генеральный штаб изучают 
обстановку на фронтах и вырабатывают очередные решения.

Сталин выслушал доклад, ничего не ответил и медленно пошел вдоль стола с 
картами. Тем временем на цыпочках, один за другим удалились из кабинета 
работники Генерального штаба. Остались Тимошенко, Жуков и Ватутин.

Сталин довольно долго стоял у карты Западного фронта и разглядывал ее. Затем 
повернулся к генералам и, явно сдерживая себя, изо всех сил стараясь быть 
спокойным, сказал:

— Ну, мы ждем, докладывайте, объясняйте обстановку. Тимошенко хорошо знал 
Сталина, не только уважал его, но и побаивался. Он понимал, что у Сталина 
внутри все клокочет, иначе он не появился бы здесь так внезапно. Не ожидая для 
себя ничего хорошего, Тимошенко стал сбивчиво докладывать:

— Товарищ Сталин, мы еще не успели обобщить поступившие материалы. Многое не 
ясно... Есть противоречивые сведения... Я не готов к докладу.

И тут Сталин сорвался:

— Вы просто боитесь сообщить нам правду! Потеряли Белоруссию, а теперь хотите