поставить нас перед фактами новых провалов?! Что делается на Украине? Что в 
Прибалтике? Вы управляете фронтами или Генштаб только регистрирует потери?!

Желая как-то разрядить обстановку и помочь Тимошенко, Жуков обратился к 
Сталину:

— Разрешите нам продолжить работу. Тут вдруг иронически спросил Берия:

— Может, мы мешаем вам?

— Обстановка на фронтах критическая. От нас ждут указаний, — сказал Жуков, 
стараясь быть спокойным и ни к кому не обращаясь, но затем, взглянув прямо в 
глаза Берии, с некоторым вызовом спросил: — Может быть, вы сумеете дать эти 
указания?

— Если партия поручит, дадим, — отрезал Берия.

— Это если поручит! — твердо парировал Жуков. — А пока дело поручено нам.

Повернувшись к Сталину, Жуков, опять-таки стараясь быть спокойным, сказал:

— Простите меня за резкость, товарищ Сталин. Мы разберемся и сами приедем в 
Кремль...

Все молчали, ожидая, что решит и скажет Сталин. Но и Тимошенко не захотел в 
трудную минуту оставлять без поддержки своего начальника Генерального штаба и, 
пытаясь прийти ему на помощь, сказал:

— Товарищ Сталин, мы обязаны в первую очередь думать, как помочь фронтам, а 
потом уже информировать вас...

Попытка Тимошенко сгладить ситуацию обернулась против него. Сталин опять 
вспыхнул:

— Во-первых, вы делаете грубую ошибку, что отделяете себя от нас! А во-вторых, 
о помощи фронтам, об овладении обстановкой нам теперь надо думать всем вместе.
 — Сталин помолчал и, видимо, решив, что все-таки в сложившейся ситуации лучше 
действительно дать военным возможность собраться с мыслями, сказал, обращаясь к 
своим спутникам: — Пойдемте, товарищи, мы, кажется, действительно появились 
здесь не вовремя...

Члены Политбюро направились к двери и ушли, никем не сопровождаемые, так же, 
как и появились здесь несколькими минутами раньше.

30 июня Сталин приказал вызвать Павлова в Москву. В этот день в штаб Павлова 
прибыл генерал Еременко с приказом о том, что командующим Западным фронтом 
назначается он. Павлов прилетел в Москву на следующий день, и первый, к кому он 
зашел, был Жуков. Как вспоминает Георгий Константинович, он не узнал Павлова, 
так похудел и осунулся тот за восемь дней войны. Состоялся нелегкий разговор. 
Павлов нервничал, искал оправдания неудачам не только в силе противника, но и в 
неправильном руководстве сверху. Он был прав, но судьба его уже была решена. И 
не только тем, что на его место назначен новый командующий: Еременко пробыл в 
этой должности всего несколько дней — Сталин изменил свое решение и назначил 
командующим Западным фронтом маршала Тимошенко, а членом Военного совета фронта 
Мехлиса. Причем, напутствуя на эту должность, Сталин сказал Мехлису:

— Разберитесь там, на Западном фронте, соберите Военный совет и решите, кто, 
кроме Павлова, виноват в допущенных серьезных ошибках.

Эту короткую фразу Мехлис забыл сразу, как только вышел из кабинета Сталина. Он 
не стал разбираться, выяснять причины ошибок, как требовал Сталин. У него была 
своя четкая и определенная позиция и программа действий: Павлов виновен; надо 
подыскать еще и других виновников “серьезных ошибок”. По прибытии в штаб 
Западного фронта Мехлис применил все свои способности и опыт по компрометации 
военачальников, чем он особенно отличился в годы репрессий. Чтобы подвести под 
расстрел командование Западного фронта, надо было найти и сформулировать веские 
обвинения. И Мехлис нашел их. Он обвинил Павлова и его соратников в “трусости”, 
“бездействии”, “развале управления”, “сдаче оружия противнику”, “самовольном 
оставлении боевых позиций” и многих других деяниях, преступных в условиях войны.


Все эти формулировки были внесены в текст “Постановления государственного 
Комитета обороны Союза ССР от 16 июля 1941 года”. Согласно этому Постановлению, 
были преданы суду Военного трибунала и по его приговору расстреляны:

1. Командующий Западным фронтом генерал армии Павлов;

2. Начальник штаба Западного фронта генерал-майор Климовских;

3. Начальник связи Западного фронта генерал-майор Григорьев;