На пути они подвергались частым бомбардировкам, рассредоточивались, уходя с 
дорог, а потом опять собирались, строясь в колонны и продолжая двигаться в 
сторону границы, при этом части несли большие потери и тратили много времени.

6-я, 5-я и 26-я армии Юго-Западного фронта делали все возможное, чтобы 
остановить противника, продвигающегося по нашей территории, но силы его были 
так велики, напор так стремителен, что, несмотря на самоотверженность и героизм 
бойцов и командиров, остановить врага не удавалось. В одиннадцатом часу вечера 
22 июня штаб Юго-Западного фронта получил новую директиву. В ней приказывалось: 
“Прочно удерживая государственную границу с Венгрией, концентрическими ударами 
в общем направлении на Люблин, силами 5-й и 6-й армий, не менее пяти 
механизированных корпусов и всей авиации фронта окружить и уничтожить 
группировку противника, наступающую на фронте Владимир-Волынский, Крыстынополь, 
и к исходу 24.6 овладеть районом Люблин...”

В Москве Сталин и Генштаб, не имея достоверной информации, явно не представляли,
 что делается на западной границе: они указывают номера армий и корпусов, не 
зная, что происходит с этими соединениями в действительности, ставят задачи по 
овладению Люблином, который находится за нашей границей(!), идет разговор о 
“всей авиации фронта”, а ее уже нет, этой “всей авиации”, она понесла 
колоссальные потери.

Как позже написал маршал Баграмян в своих воспоминаниях, командование 
Юго-Западного фронта, получив такую директиву, глазам не поверило! Но приказ 
есть приказ, и его полагается выполнять.

В штаб Юго-Западного фронта прибыли генерал армии Жуков и назначенный членом 
Военного совета фронта Хрущев.

Сталин приказал Жукову немедленно выехать на фронт. Наверное, у читателей, даже 
не военных, возникло сомнение: целесообразно ли начальнику Генерального штаба в 
такое напряженнейшее время покидать центр руководства армией? Ошибочность этого 
приказа, как и многих других, отданных в тот день, очевидна. Однако в данном 
случае можно предположить объяснение (хоть и не очень убедительное) решения 
Сталина: он все еще верил в договор, подписанный с Германией, и принимал 
(вернее, ему очень хотелось, чтобы это так было) начавшиеся бои за провокацию, 
затеянную воинственными немецкими генералами, вроде событий на Хасане или на 
Халхин-Голе. Вот Жуков туда поедет и наведет порядок.

Утром 25 июня контрудар, организованный штабом фронта и Жуковым, нанесли 8-й и 
15-й механизированные корпуса. Удар этот для противника был неожиданным. Он 
считал, что после его стремительного наступления части Красной Армии, 
прикрывающие границу, будут деморализованы. 8-й механизированный корпус, хорошо 
укомплектованный, обученный, в короткое время смял части 57-й пехотной дивизии, 
которая прикрывала фланг 48-го механизированного корпуса группы Клсйста. 
Положение здесь у танковой группы Клейста оказалось настолько угрожающим, что 
он был вынужден перебрасывать сюда свои резервы. Этот контрудар произвел такое 
впечатление, что резонанс его дошел даже до верховного командования Германии. 
Вот что записал в своем служебном дневнике начальник генерального штаба 
сухопутных сил Гальдер: “На фронте противника, действующего против группы армий 
“Юг”, отмечается твердое руководство. Противник все время подтягивает из 
глубины новые свежие силы против нашего танкового клина... Как и ожидалось, 
значительными силами танков он перешел в наступление на южный фланг 1-й 
танковой группы. На отдельных участках отмечено продвижение”.

Вспомним слова начальника немецкого генштаба, записанные в первый день войны: “.
..против группы армий “Юг”... отмечается твердое руководство”.

После контрудара надо было бы развивать этот успех, и тогда можно, если даже и 
не срезать клин, вбитый танковой группой Клейста, то, во всяком случае, 
задержать его надолго на этом рубеже. Но не было нужных сил для развития успеха.


Противник сосредоточил против контратакующих корпусов значительные силы авиации,
 нанес нашим частям большие потери, тем самым ослабил, а потом и остановил наш 
контрудар.

Для того чтобы все же использовать наметившийся успех и сконцентрировать усилия 
находящихся в этом районе частей, Жуков приказал корпусу Рябышева повернуть и 
наносить удар в направлении Дубно. Туда же подходили и тоже нацеливались 
ударить в этом направлении наши 15-й механизированный, 63-й стрелковый и 19-й 
механизированный корпуса.

27 июня эти соединения нанесли гитлеровцам такой ощутимый удар, что командующий 
группой армий “Юг” Рундштедт вынужден был сосредоточить для его отражения силы 
всей своей авиации и перебросить сюда свой резерв — 55-й армейский корпус, что, 
собственно, и спасло танковый клин Клейста от разгрома.

Завязавшееся сражение продолжалось и 28 июня. Очень упорно поработала здесь 
наша авиация, которой после того, прямо скажем, шокового состояния, в котором