случаи, когда гарнизоны дотов взрывали себя вместе с лотами, не желая сдаваться 
в плен”.

Подводя итоги за 24 июня, Гальдер делает подробные записи об успешных действиях 
на всех фронтах и опять особо отмечает действия частей: “На фронте группы армий 
“Юг” сражение еще не достигло своей наивысшей точки. Оно продлится еще 
несколько дней. Танковая группа Клейста после упорного боя заняла Дубно. 
Танковое сражение западнее Луцка все еще продолжается”.

Как видим, энергичные действия Жукова и Кирпоноса по организации контрудара, 
даже теми небольшими силами, которые они могли использовать, имели успех. И как 
итоговую оценку, или точнее, как признание умелого руководства в такой 
сложнейшей и невыгодной для нас обстановке приведу еще одну запись Гальдера — 
за 26 июня:

“Группа армий “Юг” медленно продвигается вперед, к сожалению, неся значительные 
потери. У противника, действующего против группы армий “Юг”, отмечается твердое 
и энергичное руководство. Противник все время подтягивает из глубины новые 
свежие силы против нашего танкового клина”.

Вот эти слова, мне кажется, объективно и достойно оценивают результативные 
действия и Жукова, и Кирпоноса с его штабом, потому что приведенная выше цитата 
распространяется не только на действия под Дубно и Луцком, где был Жуков, но 
гораздо шире, так как говорится в ней и о подтягивании резервов, и о более 
широких боевых действиях.

Гальдер как начальник генерального штаба мыслил и записывал, конечно, 
крупномасштабно, некоторых деталей он или не знал, или не считал нужным их 
фиксировать. А вот что пишет, находившийся ближе к боевым действиям генерал 
Готт, командующий одной из немецких танковых групп: “Тяжелее всех пришлось 
группе армий “Юг”. Войска противника, оборонявшиеся перед соединениями 
северного крыла, были отброшены от границы, но они быстро оправились от 
неожиданного удара и контратаками своих резервов и располагавшихся в глубине 
танковых частей остановили продвижение немецких войск. Оперативный прорыв 1-й 
танковой группы, приданной 6-й армии, до 28 июня достигнут не был. Большим 
препятствием на пути наступления немецких частей были мощные контрудары 
противника”.

В записях Гальдера не раз отмечается, что ему непонятны действия нашего 
Верховного командования. Какую улыбку и удивление вызвала бы директива № 3 
нашего Главнокомандования, которая поставила задачу на контрнаступление и выход 
наших наступающих частей к Люблину, на территорию противника.

Жуков по этому поводу в своих воспоминаниях пишет:

“Ставя задачу на контрнаступление, Ставка не знала реальной обстановки, 
сложившейся к исходу 22 июня. Не знало действительного положения дел и 
командование фронтов. В своем решении Главное Командование исходило не из 
анализа реальной обстановки и обоснованных расчетов, а из интуиции и стремления 
к активности без учета возможностей войск, что ни в коем случае нельзя делать в 
ответственные моменты вооруженной борьбы.

В сложившейся обстановке единственно правильными могли быть только контрудары 
мехкорпусов против клиньев танковых группировок противника. Предпринятые 
контрудары в большинстве своем были организованы плохо, без надлежащего 
взаимодействия, а потому и не достигли цели”.

Добавлю от себя, что механизированные корпуса из-за своего расположения на 
большом удалении от границы не были готовы для нанесения этих контрударов. Им 
приходилось совершать длительные марши, в ходе которых выходила из строя 
техника — не только от бомбежек, но и по техническим причинам, и поэтому они 
вступали в бой уже сильно ослабленными. Следовательно, в самой группировке 
наших войск в приграничных округах не было заложено идей и возможностей ударов 
под основание клиньев, которые пробивали бронетанковые группировки противника. 
А предвидеть такие действия врага и подготовить свои войска к таким контрмерам 
— для этого имелись все возможности, потому что тактика действий гитлеровцев в 
Польше, Франции уже была хорошо известна. Но, к сожалению, наши войска не были 
обучены и не находились в необходимой группировке в приграничной полосе. 
Виноваты в этом наши военачальники (а не Сталин). Это было их прямой 
профессиональной и должностной обязанностью.

К середине дня 22 июня в штабе Юго-Западного фронта было уже ясно, что 
происходящее на границе не провокация, как об этом предостерегали из Москвы, а 
настоящее крупное наступление, то есть война. Под непрерывным воздействием 
вражеской авиации, когда все вокруг горело и рушилось, части собрались по 
боевой тревоге и вскрыли хранившиеся в каждом штабе пакеты особой секретности 
на случай войны. В этих пакетах был приказ — кто, что и в какие сроки должен 
делать. Выполняя эти указания, части двинулись к границе или в район, 
определенный для сосредоточения.