| |
ваша, видимо, плохо работает.
— Сильным быть на всем фронте невозможно, — пытался оправдаться командарм.
— Мы в одном месте укрепимся, а противник бьет в другом, вот и случаются такие
неожиданности.
— Пассивных всегда бьют, — возразил главком. — Вы ждете, когда вас ударят,
а нужно самому бить первым.
Затем Семен Константинович часа два вел переговоры с генералом Костенко.
Тот его успокоил, что положение на стыке с Западным фронтом несколько
упрочилось.
Во второй половине дня Военный совет детально обсудил общие перспективы
развития боевых действий на нашем направлении. В результате обмена мнениями
было принято решение еще до завершения нашего наступления под Ростовом
приступить к подготовке новой наступательной операции на северном фланге
Юго Западного фронта, которая должна преследовать две важные цели: задержать
продвижение войск южного фланга Гудериана на Москву и одновременно прочно
прикрыть наше правое крыло от обхода с севера. Так появились первые наметки
операции, о которой мы будем вести речь в дальнейшем.
А пока вернемся к событиям на ростовском направлении. В 16 часов 21
ноября генерал Ремезов донес, что его войска оставили город и переправились по
льду на южный берег Дона. Эта весть опечалила всех. Мы были уверены, что
Клейсту недолго придется торжествовать победу, что он сам скоро окажется в
ловушке, но то, что «жемчужина Дона» — Ростов на Дону оказался в руках врага,
заставляло горестно сжиматься сердце. На фоне этой беды несколько померк успех,
достигнутый войсками 37 й армии, которые продвинулись еще на 15 километров
вперед. Когда главкому доложили об этом, он лишь махнул рукой.
— Опоздали! Клейст уже в Ростове… — Но тотчас же стукнул кулаком: — Но мы
ему еще покажем, где раки зимуют!
И действительно, Клейсту радоваться было нечему. Ворвавшись в Ростов, он
уподобился тому охотнику, который схватил медведя и теперь не знает, как от
него отделаться: с северо запада с нарастающей силой наваливалась ударная
группа Южного фронта, а с востока по прежнему противостояла наша 56 я армия,
которая тоже в любой момент могла нанести контрудар.
Что же предпримет фашистское командование в такой обстановке? Если Клейст
будет сидеть в Ростове, то ловушка захлопнется и у фюрера станет на одну
танковую армию меньше…
Опасаясь, что фашисты опомнятся и, бросив город, побегут на запад,
Тимошенко отдал приказ генералу Черевиченко все силы 37 й армии бросить на
Большекрепинскую, ускорить продвижение на юг. О повороте на Ростов в тот день и
речи не было: главком не верил, что Клейст настолько глуп, что будет покорно
ожидать, когда ловушка захлопнется. Положение армии Ремезова нас не беспокоило
— наступать на нее в такой обстановке мог решиться только сумасшедший, тем
более что Ставка, несмотря на тяжелое положение под Москвой, приняла в этот
день решение отдать Ремезову три свежие стрелковые дивизии и три стрелковые
бригады. Маршал был недоволен. Он считал — и совершенно справедливо, — что
резервы следовало бы ввести в полосе наступления ударной группировки Южного
фронта. Это имело бы для армии Клейста более губительные последствия.
А фашистское военное командование трубило на весь мир о своей «новой
великой победе». Гитлер удостоил Клейста за захват Ростова высокой награды, и
тот старался оправдать ее. Как в ставке Гитлера, так и в генеральном штабе
немецких сухопутных войск пребывали в уверенности, что у Клейста дела идут
хорошо. Нашему наступлению там не придавали особого значения. Об этом
убедительно свидетельствует запись в дневнике Гальдера: «По видимому, особой
опасности для наших войск не существует, однако немецкое командование и войска
будут достойны высокой оценки, если им удастся устоять под этим натиском и
достигнуть излучины Дона».
ВОТ ОНО — СЧАСТЬЕ СОЛДАТА!
22 ноября в шестом часу утра пришла телеграмма из Москвы. Ставка
указывала, что потеря Ростова не меняет задачу войск Южного фронта: они должны
усилить нажим на Таганрог. В Москве правильно оценили обстановку и тоже ждали,
что Клейст поспешит выскочить из ловушки.
Весть о том, что враг захватил Ростов, вызвала в наших наступающих
войсках взрыв ярости. Бойцы неудержимо рвались вперед. 22 ноября Черевиченко
доложил, что противник не выдерживает натиска наших войск и, бросая тяжелое
вооружение и технику, откатывается на юг.
И снова мы в мучительном раздумье. Если Клейст побежит, то нужно бить на
Таганрог и выйти на пути его отступления, а если — чем черт не шутит! — он
будет упорно сидеть в городе, то не лучше ли повернуть 37 ю армию на Ростов?
Главком потребовал от разведки выяснить намерения врага. Но это было непросто.
А пока приходилось гадать. Как всегда в таких случаях, мнения разделились.
Генерал Черевиченко доказывал, что надо продолжать наступать на Таганрог:
|
|
