Это означало: оставить наступление под Ростовом на попечение Черевиченко, а 
самому перебраться на северное крыло своих войск. Но Тимошенко считал, что он 
не может уехать, пока не определилась судьба наступления, распорядился 
подготовить телеграмму на имя Сталина, в которой разъяснил причины своей 
задержки в районе Ростова и просил разрешить остаться здесь.
      Следующий день снова не внес ясности в ход сражения: наступающие войска 
продвигались медленно, с тяжелыми боями, подолгу задерживаясь у населенных 
пунктов, которые противник успел подготовить к обороне.
      Левофланговые дивизии 18й армии надолго застряли у Дьяково, обтекая его 
с запада и востока. Дивизии 37й армии опять продвинулись на несколько 
километров к югу, а войска 9й армии продолжали топтаться на месте. Харитонов 
так и не выполнил обещания овладеть в ночном бою Дарьевкой.
      Опасаясь, что наступление совсем застопорится, Лопатин потребовал от 
командиров дивизий не задерживаться у населенных пунктов, а обходить их и брать 

только ударом с тыла.
      А тем временем положение защитников Ростова еще больше ухудшилось. Как и 
предполагал главком, прорвавшиеся в Большие Салы немецкие танки ночью 
уничтожить не удалось. А утром одна их группа устремилась на северную окраину 
Ростова, а другая — в тыл дивизиям, оборонявшимся к западу от города.
      Ремезов принял энергичные меры — бросил в район боя свои резервы. 
Противник, потеряв 35 танков, откатился в Большие Салы. Чтобы приободрить 
Ремезова, маршал, вызвав его к прямому проводу, рассказал, как развивается 
наступление ударной группы Южного фронта: «У противника завтра с утра начнется 
серьезный кризис. Он должен будет потянуть все на север или начать отход на 
запад, поэтому все зависит от вас. Схватите противника за хвост и держите. 
Постарайтесь сковать его авиацией. Пусть не смущает вас превосходство врага в 
танках».
      Ремезов ответил, что авиацию, к сожалению, использовать нельзя изза 
непогоды, поэтому воздействовать на танковые части Клейста он может только 
пехотой и артиллерией. Принимаются все меры, чтобы не допустить вражеские части 

в Ростов. Сейчас он перебрасывает изза Дона 347ю стрелковую дивизию, которая 
к утру 19 ноября развернется на северной окраине города.
      Прорыв дивизий Клейста к Ростову обеспокоил Ставку. Теперь Шапошников уже 

не добивался отъезда Тимошенко с Южного фронта. Более того, 19 ноября он 
сообщил, что передача с Западного фронта в ЮгоЗападный всех тех дивизий, 
которые предназначались для осуществления наступления в полосе 3й армии, 
отменяется, поэтому главкому незачем переезжать на северное крыло, и он может 
заниматься развертыванием наступления под Ростовом.
      Бои становились все ожесточеннее. И главком, и командующий Южным фронтом 
пришли к убеждению, что нужно принимать самые решительные шаги, чтобы добиться 
перелома в ходе наступления.
      Накануне я высказал мысль об изменении задачи кавалерийскому корпусу И. И.

 Хоруна. По плану он должен был наступать на запад, то есть в тыл тем дивизиям 
противника, которые оборонялись перед войсками 18й армии. А нам важно было как 

можно скорее сломить сопротивление частей противника, которые держали нашу 
главную ударную силу — 37ю армию. У меня родилась идея бросить кавкорпус не на 

запад, а на юговосток, в тыл частям 14го немецкого моторизованного корпуса, 
которые продолжали оказывать отчаянное сопротивление войскам 37й армии.
      Еще вчера это предложение показалось Тимошенко не совсем удачным, и он не 

согласился с ним. Теперь развитие событий заставило его взглянуть на дело 
другими глазами. И маршал решил изменить задачу кавкорпусу: вывести его в район 

Миллерово, РусскоДенисовский, ДенисовоАлексеевка и, усилив танковой бригадой, 

двинуть на восток, на БарилоКрепинскую. Навстречу кавкорпусу должны были 
ударить по противнику 66я кавалерийская дивизия и 142я танковая бригада 9й 
армии. Выход этих сил в тыл частям 14го моторизованного корпуса немцев обрекал 

его на гибель. А для обеспечения кавалеристов от ударов с запада главком 
приказал ввести в стыке 18й и 37й армий 295ю стрелковую дивизию.
      Тимошенко начал с непреклонной настойчивостью проводить этот замысел в 
жизнь. Он связался по телефону с командующим 9й армией и потребовал немедленно 

направить кавалерийскую дивизию и танковую бригаду на Аграфеновку. Командарм 
заявил, что 66я кавдивизия и 142я танковая бригада уже втянуты в бой. 
Противник перед ними очень сильный: у него много танков.
      Главком не дал ему договорить:
      — Не занимайтесь подсчетом сил противника, а думайте о том, как их 
уничтожить. Немедленно двигайте кавдивизию и танковую бригаду на Аграфеновку. В 

том же направлении будет действовать и кавкорпус.
      — Ясно, — последовал ответ, — бросаю все на Аграфеновку.