стрелковые и 108я танковая дивизии. Для поддержки этого наступления начальник 
Генштаба настаивал на привлечении авиации ЮгоЗападного фронта. Это требование 
озадачило Тимошенко.
      — Ведь я же докладывал, что большую часть авиации ЮгоЗападного фронта 
использую для обеспечения наступления под Ростовом! — Возвращая мне телеграмму, 

он распорядился: — Передайте Бодину, чтобы он немедленно напомнил об этом 
Шапошникову.
      Весь день командующий Южным фронтом, которого не оставлял в покое главком,

 связывался с командармами и их штабами и требовал доклада о результатах 
наступления. Те отвечали лаконично: войска продвигаются. По опыту нам было уже 
известно, что такие неконкретные донесения поступают в том случае, если атака 
застопорилась.
      А тем временем от генерала Ремезова пришло тревожное донесение: «Клейст 
повел наступление в стыке 317й и 353й стрелковых дивизий и развивает его с 
севера в общем направлении на Бол. Салы, Ростов».
      — Этогото я и опасался! — огорченно воскликнул Тимошенко, прочитав 
донесение. — Ведь не раз говорил Ремезову: укрепляйте свой правый фланг. А он 
все доказывал, что Клейст ударит на левом фланге, вдоль дороги Таганрог — 
Ростов. Вот теперь враг нажал как раз там, где у Ремезова самые слабые части. 
Чем теперь остановить танки Клейста? В ближайшем резерве у Ремезова всего лишь 
тридцать первая стрелковая дивизия и шестая танковая бригада. А этого слишком 
мало.
      Итак, мы не успели упредить Клейста, а он, махнув на угрозу с севера, 
очертя голову бросился на Ростов, как голодная собака кидается на кость. Успеем 

ли мы схватить его за хвост и остановить? Для этого нужно стремительное 
продвижение 37й армии ему в тыл. Но пока этого не получалось.
      Во второй половине дня генерал Лопатин сообщил, что его дивизии 
продвинулись на 6 — 10 километров к югу и ведут бой за опорные пункты Гринфельд 

и ДарьиноЕрмаковский. Это все же был успех: войска 37й армии вклинились в 
оборону противника.
      Менее удачно развивались события у соседей Лопатина. Дивизии 18й армии 
продвинулись на 3 — 4 километра и уперлись в мощный опорный узел Дьяково. Все 
их атаки оказались безуспешными.
      9я армия тоже пока топталась на месте. Харитонов действовал довольно 
нерешительно. Чувствовалось, что начавшееся на его левом фланге наступление 
дивизий Клейста действует ему на нервы.
      Главком связался по «бодо» со штабом Харитонова. Разговор был довольно 
резким. Маршал, не дочитав донесение командарма, сердито продиктовал 
телеграфисту:
      «Вы не выполнили приказ на сегодняшний день. Учтите, что через несколько 
часов вы получите директиву, подтверждающую задачу на завтра. Не давайте покоя 
противнику и ночью. Укрепленные пункты обходите. Что вы уперлись в них? 
Захватывайте их с тыла. Учтите, что 37я армия завтра должна занять 
БарилоКрепинскую, а ваша армия должна помочь ей».
      После некоторой паузы последовал ответ: «Задача ясна. Сегодня овладеем 
Болдыревкой. Дарьевку возьмем ночью».
      Таким образом, первый день наступления не принес желанного успеха, а 
обстановка тем временем стала резко ухудшаться. Командующий 12й армией донес, 
что вражеские войска, вклинившиеся в нашу оборону в стыке 15й и 230й 
стрелковых дивизий на 15 километров, продолжают продвигаться на Первомайск. 
Кавкорпус Бычковского и переданная из фронтового резерва 218я стрелковая 
дивизия еще не подошли к району прорыва. Поэтому положение остается угрожающим.
      Еще более тревожные сведения поступили от генерала Ремезова. Он сообщал, 
что во второй половине дня свыше сотни вражеских танков прорвались в Большие 
Салы, 12 километров севернее Ростова. Правда, фашистскую пехоту удалось отсечь 
от танков и остановить. Ремезов заявил, что ночью он попытается уничтожить 
прорвавшиеся вражеские машины силами 6й танковой бригады и групп истребителей 
танков.
      Главком покачал головой:
      — Давид сразится с Голиафом. Сотню немецких танков он надеется за ночь 
уничтожить тремя десятками танков! Передайте ему, что я советую выдвинуть к 
Большим Салам как можно больше противотанковой артиллерии и истребителей танков.

 Надо постараться хоть на несколько дней задержать их в этом районе, пока наши 
войска не выйдут в тыл Клейсту, и ему будет уже не до Ростова.
      Было ясно, что для защитников города завтрашний день будет еще более 
тяжелым.
      Тимошенко приказал Черевиченко передать командармам требование: с утра 18 

ноября усилить нажим и к концу дня выйти не на реку Левый Тузлов, как 
предусматривалось планом, а значительно глубже, на рубеж Миллерово, 
ДенисовоАлексеевка, БарилоКрепинская. чтобы прорваться в тыл 14му 
моторизованному корпусу немцев.
      А Москва, узнав, что главком попрежнему находится на левом крыле Южного 
фронта, забеспокоилась. В очередной телеграмме говорилось: «Ставка требует 
личного Вашего вмешательства в обеспечение правого фланга и прибытия на место».