укреплений, рассчитанное на дезинформацию противника, обеспечить в ходе 
наступления форсирование четырех рек, разминирование дорог и мостов, прикрыть 
минами подступы к огневым позициям артиллерии. 12 саперных батальонов, которыми 

располагала армия, не в силах были справиться с таким огромным объемом работ. 
На помощь им пришлось выделять подразделения пехоты.
      С глубокой заинтересованностью С. К. Тимошенко выслушал доклад члена 
Военного совета армии. Дивизионный комиссар Н. К. Попов подчеркнул, что бойцы и 

командиры фактически будут впервые участвовать в крупном наступлении. За 
короткое время нужно добиться морального перелома, зажечь в людях 
наступательный порыв — особенно это касается бойцов, не побывавших еще в боях,
 — покончить с танкобоязнью, ибо некоторые думают, что танков у фашистов 
видимоневидимо. В этих целях политорганы армии выпустили десятки тысяч 
листовок о героях недавних боев, памятки по борьбе с фашистскими танками с 
указанием уязвимых мест вражеских машин. На митингах было принято обращение 
воинов 37й армии к защитникам Москвы с призывом громить врага, гнать 
фашистскую нечисть с советской земли. В ходе обсуждения этого обращения 
выяснилось, что бойцы и командиры с восторгом восприняли весть о предстоящем 
наступлении. «Пора проучить гитлеровцев, — заявляют солдаты. — Пусть фашисты 
пробегутся по морозцу».
      Беседа в штабе армии затянулась до ночи. По всему было видно, что главком 

остался доволен положением дел. Прощаясь с Лопатиным, он предупредил:
      — Смотри, Антон Иванович, не промахнись — не выброси снаряды по пустому 
месту. Вдруг противник перехитрит нас: отведет ночью войска на несколько 
километров?
      — Не перехитрит, — заверил командарм. — Мы на рассвете проведем разведку 
боем и только после этого решим, начинать артподготовку или нет.
      Несмотря на поздний час, маршал проехал в штаб 9й армии. Генерала 
Харитонова мы застали за работой. Он отдавал последние указания по завтрашнему 
наступлению.
      — Ну, как у вас дела? — спросил главком.
      — Все готово. Обе дивизии ждут сигнала. Семен Константинович подробно 
расспросил о важнейших деталях предстоящего наступления, поинтересовался 
настроением людей.
      Харитонов обстоятельно ответил на все вопросы, сказал, что настроение 
бойцов и командиров бодрое, все верят в успех.
      В штаб Южного фронта мы вернулись под утро. На отдых оставалось не более 
двух часов. Но, несмотря на огромную усталость, в девять утра все уже были на 
ногах.
      Выглянув на улицу, генерал Черевиченко чертыхнулся: из низко нависших туч 

моросил мелкий дождь, вокруг густой туман. Авиацию не поднять. Придется 
обходиться без нее.
      Маршал Тимошенко решительно махнул рукой:
      — Все равно будем наступать. Не ждать же нам у моря погоды!
      Из 37й армии донесли: разведывательные отряды к половине седьмого утра 
продвинулись на 6 — 8 километров, вышли к реке Нагольная и крупному поселку 
КарповоКрепинское. Здесь они были остановлены.
      Черевиченко обрадовался. Разведывательные отряды сделали свое дело. Стало 

ясно, что подготовленная противником оборона проходит по рубежу реки Нагольная. 

Фашистам не удалось обмануть нас и вынудить провести артиллерийскую подготовку 
по пустой восьмикилометровой полосе, с которой наши разведчики только что 
выкурили боевое охранение немцев. Генерал Черевиченко, связавшись с 
командармами, подтвердил приказ: наступление не откладывать.
      В 9 часов 40 минут командующий 37й армией доложил: После 30минутной 
артиллерийской подготовки 96, 253, 99 и 51я стрелковые дивизии при поддержке 
3й и 132й танковых бригад начали атаку». Подобные донесения поступили от 
генералов Харитонова и Колпакчи. Атака началась без поддержки авиации. Это 
осложняло дело: Клейст мог маневрировать танками и моторизованными войсками, не 

опасаясь нашего противодействия с воздуха.
      Целиком поглощенный заботами о развертывании наступления под 
РостовомнаДону, главком на время перестал интересоваться положением на 
северном крыле, куда он командировал своего заместителя. Но Ставку, видимо, 
этот участок продолжал волновать больше, чем наступление, начавшееся под 
Ростовом. И это естественно. Случись катастрофа на северном крыле ЮгоЗападного 

фронта, сразу резко ухудшилось бы положение на южных подступах к столице: 
Гудериан, не ощущая угрозы с юга, мог бы бросить все свои силы на Москву.
      Не успели мы собрать первых сведений о результатах начавшейся атаки 
против войск Клейста. Как генерал Бодин передал мне по телеграфу содержание 
депеши, поступившей на имя главкома от начальника Генерального штаба. Сообщая о 

нарастающей угрозе на стыке Западного и ЮгоЗападного фронтов, Шапошников от 
имени Ставки требовал, чтобы Тимошенко нанес удар по противнику на северном 
крыле своих войск. Для этой цели в состав 3й армии передавались 239я и 299я