поневоле слушали дикторов из ведомства Геббельса. 20 апреля, в день рождения 
Гитлера, услышали обрывок истерической речи самого Геббельса. "Война идет к 
концу!.. Противоестественная коалиция между плутократией и большевизмом 
разваливается... Фюрер - храбрейшее сердце Германии". В тот день русские войска 
стремительно приближались к пригородам Берлина, союзники уже заняли Магдебург, 
Нюрнберг, подходили к Гамбургу, а вся "третья империя" сузилась до коридора в 
120 - 150 километров между русскими и англо-американцами. 

Охотно слушали и сводку погоды. Их мало интересовал уровень воды в реках и 
какая погода в Берлине, Мюнхене, Зальцбурге, а вот сильный ли ожидается ветер, 
откуда он дует, на каком уровне лежит снег в горах очень важно тем, кто мерзнет.
 Метеосводку слушали тогда, когда не удавалось принимать сводку фронтовой 
погоды... 

Перед тем как начать свое праздничное слово, Старостин на нескольких языках 
призвал к вниманию. "Ахтунг!", "Увага!", "Аттеншн!", "Внимание"! "Атансьон!" 

Старостин вскарабкался на нары, на третий ярус, чтобы его лучше было слышно. 

Он кратко сообщил последние радионовости. 28 апреля итальянские партизаны 
казнили Муссолини. 29 апреля союзники вступили в Мюнхен. Сегодня днем появилось 
первое, правда, пока еще не проверенное, сообщение о смерти Гитлера - не то он 
застрелился, не то отравился у себя в имперской канцелярии. Советские войска на 
окраинах Берлина. 

Сжатая информация Старостина вызвала такое шумное ликование, такой 
громкогласный восторг, что докладчику пришлось строго призвать к тишине и 
осторожности. Если некоторые потеряли контроль над собой, то пусть те, кому 
самообладание не изменило, угомонят темпераментных соседей. Немедленно 
перестаньте орать и стучать деревянными колодками! 

Строгий окрик возымел действие, и Старостин в относительной тишине продолжал 
свое слово. Он непринужденно переходил с одного языка на другой. 

Затем достал из кармана листовку, сброшенную с самолета в окрестностях Эбензее. 
Листовка на немецком языке, дата - 23 апреля. Фашистов строго предупреждают - 
они несут ответственность за жизнь военнопленных. В противном случае все 
команды лагерей и их подручные будут расстреляны на месте. 

Удалось принять радиограмму союзного командования: летчики не будут нас бомбить,
 все экипажи бомбардировщиков снабжены специальными картами, на которых 
обозначены тюрьмы и лагеря. 

Стало известно, что в один из близлежащих лагерей союзники сбросили продукты. 
Парашют раскрылся над территорией лагеря. Но когда узники побежали к тюку с 
продуктами, эсэсовцы их расстреляли. Об этом факте нужно оповестить всех. 

Далее Старостин предупредил, что возможны провокации - не поддаваться им! Если 
охрана будет снята - из лагеря не бежать, а если эсэсовцы попытаются всех 
вывести из лагеря - не выходить! По дороге к железнодорожной станции Эбензее, 
как всем известно, глубокий овраг. Эсэсовцы могут установить там пулеметы и 
устроить массовый расстрел. 

Если охрана сбежит, нужно спасти продовольственные склады от грабежа, а то 
дистрофики набросятся на еду и перемрут. Старостин напомнил про инсценировки в 
Маутхаузене, когда вели киносъемки для доктора Геббельса и когда ждали приезда 
какой-то международной комиссии. Хефтлингам выдали посылки Красного Креста, и 
многие умерли потом от заворота кишок. Нужно предупредить возможную анархию, 
панику и тем самым избежать напрасных жертв в последние дни войны. Не забывайте,
 что палачи захотят расправиться со свидетелями своих преступлений. Если 
медперсонал сбежит, больных в ревире не оставлять без помощи. Об этом 
предупреждены все наши врачи в блоках. Эсэсовцы не успели уничтожить в лагере 
около пяти тысяч евреев. Сохранить им жизнь, не допустить новой кровавой 
расправы, подобной той, какая была в Эбензее еще до постройки крематория: тогда 
около трех тысяч евреев живьем засыпали в одной траншее. Этьен посоветовал 
еврейским делегатам держаться ближе к советским военнопленным. 

Дежурные у окошек следили за темным небосклоном - вот-вот покажется луна. 
Настороженно поглядывали на едва различимый горный хребет те, кто стоял в 
пикетах. 

Старостин с трудом откашлялся, а под конец сделал еще одно важное сообщение: 
сегодня дали расчет итальянским, югославским мастерам, которые работали в 
штайнбрухе по найму. Значит, скорее всего завтра в штольню на работу не поведут.
 

Перед тем как слезть со своего насеста на третьем ярусе, Старостин торжественно 
произнес на нескольких языках: 

- Счастье улыбнулось нам в День международной солидарности. Так будем достойны