- У нас здесь ничего не вырабатывается, кроме смерти. 

- Все-таки, что вы здесь, в штольнях делаете? 

- Главным образом умираем. 

- Умираем не только здесь. Но боремся, - поправил его вновь прибывший. 

Он связался с французскими коммунистами Огюстом Гавезом и Андре Пишоном, с 
немецким адвокатом Германом, который защищал коммунистов на процессе после 
поджога рейхстага. Он установил также контакт со смертником Тимофеем Рымаревым. 
На его куртке, на спине, намалеван красный круг; такие же круги на левой 
стороне груди и на правой штанине, на бедре, - легче целиться, если живая 
мишень вздумает бежать. 

Вскоре Старостин встретил своего знакомого по Маутхаузену, советского офицера 
Архипова. Александр Архипов вместе с политработником Иваном Додоновым и 
Мамедовым прошли школу подполья в штрафном лагере Оксенфурте, в 
Эбельсбах-Эльтене, а в Хаммельсбурге выполняли поручения Карбышева. 

Старостину было приятно узнать, что Архипов и Додонов родом из Куйбышева, 
бывшей Самары. Почти земляки! Не исключено, что во время разрухи, когда Самара 
оказалась без топлива, они участвовали в одних субботниках, разгружали одну и 
ту же баржу с дровами на реке Самарке. 

- А не слышали, земляки, про волжскую нефть? - неожиданно спросил Старостин. 

- Кто же про нее не знает? - удивился Архипов. - И школьников учат. Богатейшее 
месторождение! Второе Баку, иначе нас теперь и не называют. 

Французские товарищи знали, что каменистая пыль, газы динамита после взрывов, 
копоть и чад из выхлопных труб моторов в штольне - все это смертельно для 
больных легких. И Старостин с помощью Германа не попал в штольню, а оказался в 
группе заключенных, которые работали на воздухе: расчищали дорогу к воинским 
складам, размещенным в монастыре. 

Светло-желтое здание монастыря и церковь были видны от самых ворот лагеря. 
Круглая церковная башня, чуть пониже две колокольни, обращенные к западу. Над 
воротами монастыря железные часы. Сколько времени уже стоят стрелки? День? 
Месяц? Пять лет? Башни старой крепости под крутыми черепичными скатами. Засыпан 
снегом старый фонтан во дворе монастыря. 

Старостину дали лопату, он весь день отгребал ноздреватый снег, тронутый 
мартовской чернотой. Весна 1945 года в Австрии выдалась ранняя. 

Десятник в рабочей команде был из своих. Он никого не заставлял работать через 
силу, а высокие стены монастыря прятали от холодного ветра. Старостин 
возвращался в барак, не замерзнув и не измучившись. 

И однако же, когда Старостин поздно вечером встретился с Огюстом Гавезом и 
другими товарищами, он потребовал, чтобы его перевели, хотя бы временно, на 
работу в штольню. 

Старостин не стал ничего объяснять, но настаивал на своей просьбе и просил 
определить его на такую работу, при которой он мог бы осмотреть как можно 
больше и ознакомиться с обстановкой в подземных тоннелях. Он расспрашивал, как 
идет сооружение подземного завода шарикоподшипников. Ему необходимо было знать, 
какое там оборудование. Больше всего Старостин интересовался электропроводкой, 
освещением, вентиляцией и запасными выходами из подземелья. 

Видимо, подпольщики из Мельке не были беспомощными, если через несколько дней 
Старостин отправился в штольню, сопровождая вольнонаемных 
австрийцев-геодезистов. Он носил за ними бело-красные рейки с делениями и 
теодолит. 

Вечером Старостин пробрался в барак, где жили Архипов, Алексей Бель, Николай 
Бабин, туда же пришел из соседнего барака Додонов. Старостин был встревожен тем,
 что монтаж подземного завода идет успешно, и, подводя итоги тайного совещания, 
спокойно сказал: 

- Завод должен быть уничтожен. Такова наша задача. 

Он выразил беспокойство по поводу того, что Центр недостаточно хорошо знаком с 
расположением штолен. Подпольщики не знают всех входов в цехи и выходов, плохо 
ориентируются в подземном лабиринте... 

Прошла неделя, и в одном из цехов подземного завода среди ночи возник пожар. 
Дым повалил из центральной штольни. Пожар застиг там и Додонова, он бросил 
отбойный молоток и побежал с товарищем, которого звал Петькой. Они вдвоем 
ползли по транспортеру, который выгружал землю на поверхность. С трудом