Часовой с ближней наблюдательной вышки следил за полуголыми узниками, кутаясь в 
шубу. 

Чтобы часовые на вышках не мерзли, будочки застеклены. На вышке стоит печка, и 
в предвечернем белесом небе виден дымок, идущий из маленькой трубы. Когда 
взгляд падает на часового, Этьену становится еще холоднее. 

Дымки над караульными вышками почти незаметны в соседстве с клубами дыма, густо 
валящими из трубы крематория. Тошнотворное сальное зловоние уносится поверх 
голов куда-то к Дунаю, а когда темнеет, видны отблески пламени над трубой. 

Сколько раз Старостин уже выходил на аппельплац, сколько раз ждал команду: 
"Мютцен аб!"? Сколько сотен часов простоял он с непокрытой головой, держа руки 
по швам? 

Его можно назвать опытным, видавшим виды "хефтлингом", то есть заключенным. 
Житейский опыт подсказывал ему, что в умывальной нельзя выпускать из рук вещей 
- сопрут; безопаснее держаться подальше от капо, от конвойных! Не суйся на 
марше колонны ни в первый, ни в последний ряд; становясь в очередь за обедом, 
рассчитай, куда встать, чтобы подойти, когда выскребают дно бидона, где баланда 
погуще; считай каждый свой шаг, избегай лишних движений, научись экономить 
каждое движение мышц; в жару работай в тени, а в холод - на солнце; умей 
использовать каждую минуту отдыха, покоя; научись делать вид, что ты работаешь, 
но не утомляйся при этом; защищай от тех, кто стал зверьми, свою еду, свое 
тепло, свой сон. 

Старостин долго лежал в ревире, его устроили туда верные товарищи. Мало было 
надежды, что ему удастся там подлечиться. Но лишняя пайка хлеба, лишняя кружка 
эрзац-кофе и полуторная порция баланды - тоже не пустяк в его положении. В 
истории болезни появились фальшивые записи о ходе лечения; товарищи 
позаботились, чтобы там не значился верный диагноз. Нужных лекарств не было. 
Время от времени в ревир доставляли медикаменты, реквизированные из частных 
аптек. Чего там только не было! И средство для ращения волос, и химические 
пилюли, предупреждающие зачатие. Старшим в отделении ревира был заключенный, по 
специальности хирург-гинеколог и акушер. Когда-то он стоял у самых истоков 
жизни. Первый крик новорожденного, еще не видевшего матери, и счастливые глаза 
матери, которая впервые ласково смотрит на младенца. А последний год, 
пожаловался акушер, он находится не у истоков жизни, а у конца ее. 

Лекарств Старостин не получал, их заменяли радостные сообщения, которые 
товарищам по подполью удавалось подслушать по радио. Там, в ревире, хотя и с 
опозданием, он узнал о том, что освобождены его родная Белоруссия, Литва, 
Латвия и что советские солдаты уже ступили на прусскую землю. Подпольщики 
ловили 7 ноября радиопередачу из Москвы, однако ее поймать не удалось, а вместо 
Москвы заговорил Лондон. В тот день Черчилль признал в палате общин, что на 
плечах России лежит главная тяжесть войны, что России принадлежит главная 
заслуга в разгроме Гитлера. В сочельник по радио выступил Геббельс и бодро 
сообщил, что началось наступление немцев в Арденнах. Геббельс умеет владеть 
голосом, опытный актер, - он уверен в конечной победе! Перед тем как выписался 
из ревира, Старостин узнал, что советские и польские войска освободили Варшаву..
. 

А когда Старостин вернулся в свой блок, на аппеле увидел вокруг себя мало 
знакомых лиц. Пришел эшелон из Байрейтской тюрьмы. Бараки No 11 и 12 заселены 
вновь прибывшими. 

Рядом со Старостиным на аппеле стоял какой-то кавказец. Почему он так 
внимательно приглядывается? И почему так охотно назвал себя? 

Назавтра Сергей Мамедов снова очутился на аппеле рядом, по-видимому, не 
случайно. 

Когда после команды "Мютцен аб!" Старостин снял берет, Мамедов пристально 
посмотрел на него. Седые, отросшие волосы зачесаны назад. Скулы туго обтянуты 
кожей. У носа глубокие складки. Серо-голубые глаза смотрят настороженно и 
устало. Ото лба до затылка Старостин прострижен машинкой ("гитлерштрассе"), но 
все же облик у него одухотворенный. Стоя на аппеле, он то и дело покашливал. 
Мамедов увидел на костюме красный винкель и букву "R". 

- Что вы на меня так смотрите? 

- Мне показалось, я вас где-то видел, - неуверенно сказал Мамедов. 

- Это вам только показалось, - усмехнулся Старостин. 

- Может, потому, что вы похожи на Листа. 

- Мне уже об этом говорили. А какое отношение вы имеете к Листу?