преследовали их до хутора Кукку. Речушка Боценти минувшим летом пересохла, 
только во время дождей ее русло наполнено мутной водой. Хорошо, что в начале 
октября не было дождей! Диверсанты спрятались под мостом и сбили фашистов со 
следа, затем прошли по руслу реки, их маскировали деревья, растущие по берегам. 
А до того Чеккини подрывал железнодорожную дорогу, они пустили под откос эшелон.
 

Явку в Милане устроили в церкви на улице Копернико. Обычно в той церкви царит 
полумрак. Свечи, зажженные по обе стороны алтаря, бросают тусклый свет. На 
скамейках сидели и молились женщины, среди них скрывались настоящие героини! 

Партизанка Рыбка участвовала в нападении на немецкий штаб во Дворце правосудия. 
Стоял душный вечер, и окна нижнего этажа были распахнуты настежь. Партизаны 
узнали, что в канцелярии на нижнем этаже оформляли списки итальянцев, которых 
собирались отправить в Германию на принудительные работы. Гранаты полетели в 
комнату, когда там находилась группа немецких офицеров. При участии той же 
Рыбки бросили гранаты в окна немецкого штаба. 

- Знаете, почему ту синьорину называли Рыбкой? - Чеккини произнес ее прозвище с 
нежностью. - Она часто просила пить у немецких часовых, у патрулей, стоявших на 
мосту, возле ворот казармы, на станции или на контрольно-пропускном пункте. 
Всюду, где ей нужно было задержаться, осмотреться, понаблюдать дольше... Рыбка 
приходила в церковь на улице Копернико вместе с подругой. Помню, в тот день обе 
вошли с сумками и стали рядом с нами, мужчинами, а сумки свои поставили на 
мраморные плиты. Синьорины оставались до конца молитвы, а мы на цыпочках вышли 
из полутемной церкви и вынесли сумки, там лежали мины замедленного действия. Вы 
ничего не слышали про зал офицерского клуба в Милане? - Старостин отрицательно 
покачал головой. - Четыре бомбы... 11 августа 44-го года, в 20 часов 50 минут...
 Ах, милая и храбрая Рыбка! Сколько раз она приходила на явку в церковь на 
улице Копернико! А до того как войти в церковь, синьорины несли свои сумки чуть 
ли не через весь город, мимо патрулей, рискуя попасть в облаву, подвергнуться 
обыску... Для всех нас церковь была просто местом явки, а Рыбка каждый раз 
успевала еще усердно помолиться. Она молилась за всех нас, и - кто знает! - не 
поэтому ли наш отряд оставался неуловимым? Одна диверсия за другой. Из-за нас 
фашисты ввели в Нервиано новый распорядок: магазины закрывались в 17.00, 
комендантский час перенесли на 18.00. Отныне велосипедистам запретили ездить 
группами. Подъезжая к контрольно-пропускному пункту, полагалось за десять 
метров сойти с велосипеда и, миновав пункт, пройти еще десять метров пешком. А 
мы в ответ подложили мины в трансформаторные будки, остановили завод 
"Изотта-Фраскини". 

- А как звали вашу синьорину? 

- В том-то и дело, - тяжело вздохнул Чеккини. - Поэтому я и зову ее Рыбкой. Во 
сне и наяву. 

- А откуда родом безымянная синьорина? 

- Кажется, из Милана. 

- Я долго жил в Милане, - оживился Старостин. - И помню там добрых людей. Одна 
миланская девушка сделала мне много добра... 

Чеккини не заметил волнения Старостина, не заметил, что тот хочет сказать еще 
что-то; молодой человек оставался во власти счастливых воспоминаний, а счастье, 
как известно, эгоистично и ненаблюдательно. 

Как Чеккини попал в гестапо? По глупой случайности! Разве не обидно уцелеть в 
таких переделках и угодить в обычную облаву? В тот день, 10 декабря 1944 года, 
в Милан приехал Муссолини, и с утра начались предупредительные репрессии. 
Чеккини не подвергали особо строгим допросам, пыткам, его сочли заурядным 
дезертиром. Из тюрьмы Санто-Витторе его переправили в тюрьму Монце и оттуда без 
пересадки - в Маутхаузен. Здесь он новичок, вот почему на нем лагерная одежда, 
а не лохмотья от военной формы. 

Может, неосторожно было завести разговор с Чеккини, довериться ему, посвятить 
его в происшедшую метаморфозу? 

Но Этьен полагался на свою интуицию. Ответная откровенность бывшего карабинера 
подтвердила, что Этьен не ошибся и на этот раз. 

Они распрощались, как старые друзья, нашедшие друг друга после случайной 
разлуки. 

125 

Аппель сегодня затянулся. Озябли все, за исключением мертвецов, которые тоже 
принимали участие в вечерней поверке: по канцелярским спискам мертвецы до 
следующего утра числились живыми, а умерший в субботу продолжал "жить" до 
понедельника. Их выносили для точного счета.