На этот раз англичанин оказался в одной колонне со Старостиным. Они стояли 
рядом на аппеле, а сейчас брели локоть к локтю, переговариваясь по-английски. 

Еще на аппеле англичанин поделился со своим соседом всеми известными ему 
подробностями о неудачных боях союзников в Италии, в долинах рек Гарильяно, 
Вольтурно и Сангра, а также о боях за городок Монте-Кассино. В конце января и 
начале февраля там шли кровопролитные бои, и союзники объясняли свои неудачи 
тем, что над городком господствует гора, а на горе находится аббатство святого 
Бенедикта, превращенное в неприступную крепость. Союзники решили разрушить 
здание аббатства, но не смогли сохранить свое решение в тайне, и немцы хорошо 
подготовились к возможному штурму. Немцы не стали занимать само аббатство, а 
использовали окрестные холмы для огневых позиций и наблюдательных пунктов. 
Союзники сбросили листовки, предупредили монахов и жителей, чтобы все покинули 
здания, а на следующий день в небе было черно от бомбардировщиков, и аббатство 
стало грудой камней. Ну и чего же союзники добились? Монте-Кассино превратилось 
в неприступную крепость, потому что теперь немцам стало легче и удобней 
оборонять развалины и груды камней. Немцам не нужно было бояться крыш, которые 
могут обрушиться на голову, камни пошли на строительство оборонительных 
рубежей; подземелья и погреба стали неуязвимы... К сожалению, англичане 
повторили ошибку Гитлера. 

Рассвет набирал силу, и город все лучше просматривался. Справа показались голые 
деревья Шубертринга. 

Дальнозоркому англичанину первому удалось прочесть вывеску вдали и уличную 
табличку на угловом доме. 

Вена провожала их огромным количеством и бесконечным разнообразием торговых 
домов, магазинов, лавок. Оголодавшие пришельцы остались совершенно равнодушными 
к банкам, домам моды, к ювелирам. Но их взгляды как магнитом притягивали 
бакалейные лавки, колбасные, гастрономические магазины, кафе, рестораны, пивные,
 возле которых, по старинному венскому обычаю, на тротуаре стояли бочки, - 
привлекало все, где продавалось съестное, где когда-то можно было наесться 
досыта. 

Оба обратили внимания на кондитерскую - на золоченом кренделе указано: фирма 
основана в 1835 году. Этьен даже чуть-чуть замедлил шаг. Шутка сказать, больше 
ста лет подряд здесь выпекали знаменитые венские булочки и пирожные. Трудно 
даже вообразить себе, сколько сытой, вкусной всячины напекли булочники и пекари 
за столетие! Хватило бы кормиться всей колонне голодных арестантов до конца их 
дней. 

Тем временем колонна втянулась в узкие улочки старого города. Здесь топот и 
шарканье сотен ног сделались громче. Из-за крутых черепичных крыш то 
показывался, то прятался за ними шпиль собора святого Стефана. В день святого 
Стефана, 26 декабря, Этьен еще сидел в Кастельфранко. Ну никак он не может 
разминуться с этим святым! То сидел на каторжном острове, названном его именем, 
то его гонят куда-то в тюрьму мимо Сан-Стефанского собора. Этьен подумал об 
атом, глядя на стрельчатую башню собора, сотканную из каменных кружев. 

Уличные таблички указывали, что их ведут по Лихтенштейнштрассе, и он поделился 
с англичанином догадкой, что скорей всего их ждет тюрьма, которая находится в 
девятом районе города, у Альзерштрассе. В Вене ее испокон века называют 
"Ландесгерихт" - "Суд страны". Прошло полчаса, и Этьен убедился, что был прав в 
невеселой догадке. 

Так сердит мартовский утренник или приближение к тюрьме заставило его зябко 
ежиться в своем дырявом ватнике? 

Этьен держался близко к саперу Шостаку, своему спасителю. С содроганием подумал,
 что было бы с ним, если бы товарищи не пришли ему на помощь той ночью в 
арестантском вагоне... Конрад Кертнер шагал бы прямо на расстрел... 

А сейчас как Старостин ни был изможден, с каким трудом ни волочил ноги, он 
чувствовал себя солдатом в строю, он не потерял присутствия духа, стойкости, 
готовности к борьбе и веры в победу. 

Промозглым весенним утром полковника Старостина в группе военнопленных офицеров 
повезли из "Ландесгерихт" на Морцинплац, там помещалось управление политической 
полиции и гестапо. Это зловещее большое здание находится возле набережной 
Донау-канала. Морцинплац пользовался плохой славой. Там в подвалах пытали, 
избивали во время допросов. Английский летчик, когда его уводили, трижды 
перекрестился и поцеловал ладанку, висевшую на шее. 

Допрос, который устроили полковнику Старостину, прошел вполне благополучно. Он 
уверенно отвечал на вопросы, и "легенда" его не вызвала подозрений. Бандеровец, 
присутствовавший на допросе, пытался было запутать Старостина, уличить его в 
противоречиях, но ему это не удалось. 

Когда-то на Санто-Стефано он испугался, что становится тяжкодумом. Но в минуты