Силы у Этьена на исходе, и он в липком поту, онемели, одеревенели руки, и не 
хватает воздуха - такой свежий морской воздух и столько его, несмотря на 
безветрие, а все-таки не хватает. Откровенно говоря, он не думал, что сможет 
столько прогрести, как сегодня. Здешний климат пошел ему явно на пользу. А что 
в этом удивительного? Рядом Капри, Сорренто и прочие милосердные ко всем 
легочникам места. Кроме того, он в последнее время был постоянным покупателем в 
лавке Верде, питание улучшилось. Все это помогло ему избежать тюремного 
лазарета; там даже операционная огорожена со всех сторон решеткой, разница лишь 
в том, что двери, решетка и замки выкрашены белой краской... 

На краю белеющего волнореза, совсем близко от левого борта, показался красный 
фонарь. Баркас прошел в створе между волнорезами, ограждающими тихую портовую 
заводь. 

Все ближе пристань Чиано, она южнее высоченного мыса Орландо. Берега совсем не 
видно за лодками, баркасами, яхтами, шхунами, шлюпками. Шкипер взял право руля, 
он хотел пристать южнее пристани, там более пустынно. 

В полутьме лодка ткнулась в прибрежную гальку и зашуршала носом. Этьен вдохнул 
запах водорослей, невидимых рыбачьих сетей, сохнущих где-то рядом, и смолы, 
остывшей после солнцепека. 

Вслед за своими попутчиками Этьен коротко распрощался с неприветливым хозяином 
парусника и сошел на берег. Под ногами благословенный, долгожданный материк. 

И в этот момент послышался гулкий топот. Несколько человек со всех ног бежали 
вдоль берега. Очевидно, там находилась набережная, потому что топали по камням. 


Топот все явственнее, он неотвратимо приближался. Хриплое, свистящее дыхание, 
похожее на стон. Сдавленное проклятие на берегу. И тут же лающий окрик "хальт!",
 невнятные слова команды, поданной по-немецки, подкрепленные длинной очередью 
из автомата. 

Язычок пламени бился на дуле невидимого в темноте автомата, а по соседству с 
ним зажглось еще несколько таких же мерцающих, подрагивающих, зловещих огоньков.
 Пули просвистели совсем близко; впрочем, всегда мерещится, что все пули 
пролетают у самого твоего уха. 

Следуя примеру попутчиков, Этьен плюхнулся между двумя вытащенными из воды 
лодками на черный, влажный песок. Он приложился к песку щекой и ухом, будто 
прислушиваясь к материку. 

Ч А С Т Ь  Ш Е С Т А Я 

114 

А утром стало очевидно: беда опередила их всех. До того как южнее пристани 
Чиано причалила "Мария делла Сальвационе", в Гаэту вошли немецкие войска. 
Пассажиры парусника понимали, какая беда их настигла, представляли себе меру 
опасности. Каждую минуту они могут попасть в лапы к фашистам. Ночь напролет 
Этьен слышал шуршание гальки, она откатывалась назад по пологому берегу, 
безуспешно догоняя ушедшую волну. Хозяин парусника решительно отказался 
приютить своих пассажиров на ночь; они могли улечься на дощатой решетке, на дне,
 и накрыться парусиной. Но вдруг облава? Немцы еще заподозрят хозяина в том, 
что он хочет увезти кого-то из Гаэты. 

Всего шестеро переночевали под перевернутыми лодками. Итальянец был неистощим в 
ругательствах по адресу хозяина парусника, чтобы ему черти на том свете смолы 
не пожалели. 

Три албанца - они держались особняком - ушли еще перед рассветом, попрощавшись 
со спутниками. Албанцы решили пробираться на побережье Адриатики, поближе к 
каблуку Апеннинского сапога, к порту Бари и уже оттуда плыть к родным берегам. 
На берегу остались Этьен, греческий полковник и итальянец, которому совсем 
недалеко до дому. 

Как выяснил итальянец у рыбаков и лодочников, вечером 8 сентября жители Гаэты 
услышали стрекотание мотоциклов. То был небольшой отряд немцев, очевидно, 
разведка. Мотоциклисты проехали вдоль набережной и постояли там. 

Вскоре мотоциклисты исчезли, а рано утром появились танки, цугмашины, тяжелые 
орудия. После короткого безвластия немцы захватили казармы и военную крепость, 
начали хозяйничать в городке. 

Этьен лежал, смотрел на вылинявшее, как всегда перед рассветом, море и гадал: 
как далеко немцы могли продвинуться на юг? Где проходит линия фронта? В чьих 
руках Неаполь? Может, фашисты отбили острова обратно и снова хозяйничают на 
Искье и Понцо, на Вентотене и Санто-Стефано? Только товарищи, которых увезли в