контрабандист попал к ним в руки, кончилось бы самосудом, а уж избили бы его до 
полусмерти наверняка. 

Прошло несколько дней, море утихло - скала Санто-Стефано будто вправлена в 
безбрежное голубое зеркало. 

Дошлый Суппа сказал: 

- Он выплывает сегодня. Сегодня или никогда. 

И отдал приказ: ночью дежурить всем, не смыкать глаз. А вдоль берега пусть 
курсируют лодки со стражниками. Будет также дежурить моторный катер с 
карабинерами. 

Среди ночи, когда моторный катер огибал северную оконечность острова, услышали 
голос с берега: 

- Эй, синьоры! Подождите... 

В воду бросился кто-то и поплыл к катеру, его втащили на борт. 

То была тень человека, чьи приметы сообщили карабинерам и чью фотографию им 
показывали. 

Где же Куаранта Дуэ скрывался? Любопытство побудило карабинеров подойти на 
катере вплотную к берегу между мысом на севере островка и мысом Романелла на 
северо-западе. 

Вымоина в скале образовала над самой водой узкий грот. Посветили электрическим 
фонариком: у каменной стенки стоят корыто и деревянная крышка от ларя, 
связанные веревкой. А где же "дамиджане"? Контрабандист объяснил, что бутыли 
разбило волной о камни и плот развалился. 

Он плохо говорил по-итальянски и рассказывал с трудом. По ночам он поднимался 
на огород и срывал там "поммароле", так он на свой лад коверкал слово 
"помидоры". Он признался, что нарочно выждал, когда лодка с мстительными 
тюремщиками скроется из глаз, чтобы сдаться карабинерам. Моторный катер увез 
пленника на Вентотене. Ему дали одеяло, чтобы он согрелся. 

Что же толкнуло Куаранта Дуэ на бегство, на поступок, который в этих условиях 
мог быть продиктован только крайним отчаянием? Ему нечего было терять, недавно 
он узнал - прокурор подал кассацию, настаивает, чтобы пересмотрели приговор и 
бессрочную каторгу заменили смертной казнью. 

Наутро Куаранта Дуэ доставили на Санто-Стефано, и в расписке, выданной 
карабинерам в тюремной канцелярии, было указано, что он сдан здоровым и 
невредимым. 

О поимке беглеца узнала вся тюрьма, наступило всеобщее уныние. 

Вчера тюремщики готовы были разорвать беглеца на части, а сейчас и пальцем не 
тронули. Этьен задумался: почему озлобление так быстро прошло? Оно сменилось 
уважением к смелости. Всех - и заключенных и стражников восхитила страстная 
жажда жизни, проявленная контрабандистом... 

Вскоре Кертнер, Марьяни и Лючетти сообща восстановили во всех подробностях 
картину побега. И оказалось, что главную роль сыграл не контрабандист, а его 
приятель, циркач, также приговоренный за убийство к бессрочной каторге. 

Приятели сидели по соседству, их вместе водили на прогулку, они бывали в 
камерах друг у друга. 

У циркача такой вид, словно все тюремные невзгоды ему нипочем. Ничто не могло 
лишить его жизнелюбия и оптимизма, вывести из душевного равновесия. Это был 
очень подвижный, сильный, деятельный, веселоглазый человек, лет под тридцать, 
мастер на все руки. Откуда только бралась такая сила в его худощавом теле? А 
ловок он удивительно, почти сверхъестественно. 

Лишь накануне поимки контрабандиста в строгий карцер посадили циркача. 
Тюремщики вспомнили, что он лепил фигурки, головы из хлебного мякиша. Вспомнили,
 как года три назад он искусно вылепил голову Муссолини с широко раскрытой 
пастью. То была пепельница, и Лючетти, получивший ее в подарок, с удовольствием 
гасил сигареты, засовывая их дуче в пасть. Надзиратель тогда отобрал пепельницу,
 а циркач и Лючетти отсидели в карцере. 

А теперь циркач вылепил две головы - контрабандиста и свою. Для этого он 
покупал хлеб в тюремной лавке. Он украл в конторе цветные карандаши и искусно 
раскрасил лица. После санитарного дня и всеобщей стрижки собрал волосы и 
изготовил два парика. А перед тем как покинуть камеру, циркач искусно 
сформировал чучело - будто человек спит на боку, лицом к стене. И точно такое