беспокоит здоровье Старика. Иногда мне кажется, что я его больше не увижу. 
Целую маму и тебя, моя родная дочурка. 

Т в о й  о т е ц". 

91 

Накануне раздался телефонный звонок. Незнакомый мужской голос долго извинялся 
за беспокойство, а потом предупредил Джаннину, что хочет видеть ее по важному 
делу. При этом он назвался старым знакомым. 

- Вы меня не помните? - спросил незнакомый синьор, входя назавтра в контору. 

- Что-то не припоминаю... Может быть... Нет, не могу вспомнить. 

- Ну как же, я ваш старый знакомый. Присутствовал при обыске. Когда потрошили 
вашего хозяина. 

- Вы, очевидно, хотели сказать - бывшего хозяина? Я уже три года служу у 
синьора Паганьоло. Бывший компаньон Кертнера. 

- Вот Кертнер-то меня и интересует. И прошу вас мне помочь. 

Он предъявил Джаннине бумагу, та успела разобрать, что бумага из Рима и что 
перед ней агент тайной полиции. Она сделала вид, что содержанием не 
интересуется, и вернула бумагу с такой быстротой, словно та обжигала пальцы. 

Государственный преступник Конрад Кертнер подал прошение о помиловании. Снова 
возникла необходимость установить его действительную национальность. И долг 
синьорины - сообщить властям все, что она знает о личности Кертнера. Учреждение,
 в котором имеет честь служить ее старый знакомый, по-прежнему подозревает, что 
имя и национальность бывшего совладельца "Эврики" фальшивые. Синьорина должна 
точно знать, чем занимался ее бывший хозяин, должна помнить людей, с которыми 
он был связан, и знать его почту - куда он отправлял письма, пакеты и от кого 
их получал. Когда Кертнера помилуют и освободят, будет поздно все это выяснять. 
Мы рискуем так и не узнать, кто угрожал безопасности государства, интересам 
нации, кто водил за нос самого министра, которого назначил дуче, утвердил на 
высоком посту король Виктор-Эммануил, а благословил папа римский. 

- Прошу синьорину сказать мне все с полной откровенностью, как своему старшему 
брату. 

- Кертнер по национальности австриец. Я в этом уверена так же, как в том, что 
мы с вами - христиане! 

- Откуда синьорина знает? 

- Не раз ходила к австрийскому консулу. Получала там паспорт для бывшего 
хозяина, относила паспорт в квестуру, чтобы продлить вид на жительство. И 
всегда бумаги Кертнера оформлялись в консульстве быстро. Не раз консул 
передавал через меня привет герру Кертнеру. Уверена, что консул давно и хорошо 
знал моего бывшего патрона... Вам этого достаточно? 

- Предположим на минуту. 

- Есть еще примета, которая убедила меня, что бывший господин австриец. 

- Что за примета? 

- В первые месяцы моей службы герр Кертнер редко называл меня синьориной. Он 
часто оговаривался и называл меня "фрейлейн"... Знаю еще одну примету, - 
добавила Джаннина шепотом. 

- Слушаю, - старый знакомый подался вперед и тоже перешел на шепот. 

- Мой бывший патрон часто напевал вальсы Штрауса. 

При этом Джаннина стала беззаботно и игриво напевать вальс "Сказки венского 
леса". 

Старый знакомый сделал строгое лицо. Кажется, нахальная и хитрая синьорина 
позволяет себе над ним посмеиваться. Куда девалась его вкрадчивая любезность! 
Он взял жесткий тон: 

- Вижу, вы хотите остаться на старой позиции и придерживаетесь старой линии 
поведения. Значит, наша героическая эра, начавшаяся в тысяча девятьсот двадцать 
втором году, вас ничему не научила? Вы защищаетесь недурно, не признались ни в 
чем. Но смотрите, синьорина Эспозито, ваше досье не закрыто... 

- Досье? Я и слова такого не слышала...