младенца крестили, что у брата Франко в Испании появится тезка-генералиссимус, 
который на веки вечные испакостит само имя!) Франко совсем недавно вернулся из 
армии и женился на сестре жены Пьетро. Так что Бруно познакомится сразу с двумя 
невестками. 

"Может, у них есть и третья сестра?" - про себя посмеялся Бруно. 

Вагон битком набит рабочим людом. В купе, куда привели Бруно, тоже полно 
рабочих. Один из них боязливо отстранился от арестанта. Какой-нибудь опасный 
преступник? 

- Не бойтесь меня, - шепнул Бруно. - Политический. Возвращаюсь домой. Спустя 
пять лет. 

Завязался оживленный разговор. Рабочие, узнав, что у парня в наручниках нет ни 
сольдо, собрали для него на обед - пусть хоть пообедает по-человечески, выпьет 
вина. 

В Милане карабинеры ждали, пока вагон опустеет. Бруно продолжал сидеть в купе. 
И все-таки, когда арестанта вывели на перрон, его поджидала большая толпа, 
донеслись слова сочувствия. 

В Милане решили отпустить Бруно на свободу, потому что карабинеров не хватало и 
полицейский комиссар не хотел отправлять их в Новару. 

- А деньги на дорогу? Или везите сами, или купите билет, - потребовал Бруно. 

Прошло немало времени, прежде чем выяснилось, что дать арестанту на руки билет, 
оплаченный или бесплатный, полицейский комиссар не вправе. На Бруно снова 
надели наручники, и карабинеры сели с ним в поезд. 

И вот наступила минута, когда в полицейском участке при станции Новара с 
арестанта сняли наручники, уже навсегда, и старший карабинер сказал с 
неожиданным добродушием: 

- Ну, а теперь - шагом марш! Сам шагай! Что же ты медлишь? Или боишься с нами 
расстаться? Привык, что тебя всегда охраняют? 

Бруно взял свой нищенский узелок и пошел по опустевшей платформе, то и дело 
оглядываясь, спотыкаясь. Он шел, не глядя под ноги, запрокинув голову. Какое 
сегодня просторное небо и как много можно увидеть в один огляд, когда небосклон 
не урезан со всех сторон высокими тюремными стенами. 

Он направился в зал ожидания и увидел обоих братьев и двух незнакомых ему 
молодых женщин, похожих одна на другую. Они бросались попеременно к нему на шею,
 обнимали, целовали. Он чувствовал на своих щеках слезы и не знал, чьи - его, 
братнины или невесткины. 

- А где же вы прячете свою третью сестру? - спросил он у невесток. 

Выяснилось, что третьей сестры нет, и Бруно вздохнул. До ареста он был знаком в 
Милане с девушкой, но она за эти годы ни разу ему не написала и ни разу ему не 
приснилась. Чем ближе подходили к дому, тем труднее было представить себе 
родной дом без матери. 

Бедная, не перенесла всех несчастий, какие обрушились на нее. Арест сына. 
Мобилизация на войну двух других сыновей. В шахте засыпало мужа, контузия 
повлекла за собой слепоту. 

Оказалось, братья с женами встречали поезд неделю подряд. Они знали точную дату 
освобождения Альбино из тюрьмы и терялись в догадках - почему он не едет? 

Да, родные называли его Альбино, а он отвык за пять лет от своего настоящего 
имени, так крепко пристала к нему партийная кличка - Бруно. 

Тускло горят фонари на пристанционной площади. Альбино совсем разучился ходить 
в темноте и шел, вытянув вперед руки, как это делает слепой отец. Невестки 
повели его под руки. 

Он увидел отца, и отец, обнимая сына, ощутил, как сильно тот похудел... 

На утро после приезда Альбино отправился на прогулку. С трудом добрался до 
холма, километрах в трех от дома. Не раз останавливался, отдыхая на пологом 
склоне. Так тянуло в горы, оттуда открывались далекие дали! 

А как он тяготел к людям, как давно не видел женщин! Передержал на руках всех 
детей, какие жили по соседству. Иные в поселке встретили его приветливо, а иные 
сторонились, избегали разговоров: нескольких человек, замеченных в том, что они 
беседовали с Альбино, вызвали в жандармерию. Сам он оказался под строгим 
надзором. Не имел права ночью выходить из дому. Не имел права посещать